В Мире Театра!

13 Фестиваль «Реальный театр» прошел в Екатеринбурге

Сейчас кажется, что «Реальный театр» был всегда и его не может не быть, хотя отец-основатель, бессменный арт-директор и единственный отборщик фестиваля Олег Лоевский не раз подумывал завязать с этим делом. Но традиция – вещь упрямая, как таракан, заведется в доме, так не выведешь. Вот и в этом году, несмотря на кризис, Екатеринбург принимал у себя театры из Новосибирска, Самары, Казани, Ростова-на-Дону, Красноярска, Новокузнецка и Минусинска, а также представлял на фестивале работы собственных коллективов.

Не все они были одинаковы по художественному уровню, были шедевры и проходные постановки, новаторские и вполне традиционные спектакли, но все вместе они  давали реальную картину сегодняшнего российского театра.

Если говорить о тенденциях, то главной из них на фестивале неожиданно стала тема «потери слова». По крайней мере самые важные и заметные постановки решительно рвали с логоцентристской традицией русского театра и пытались донести смысл поверх и помимо текста. Причем, коснулось это не только молодых режиссеров-новаторов, но и верных адептов системы Станиславского.

Например, в спектакле Алексея Песегова «Колыбельная для Софьи» малоизвестная повесть Замятина «Наводнение» звучит как протяжная и жалостливая русская песня, но практически без слов. Её персонажи неразговорчивы, как герои притчи, все самое главное – любовь, надежда, раскаяние – читается в говорящих мизансценах и выразительных паузах. И хотя сюжет спектакля смахивает на триллер – женщина убивает взрослую приемную дочь, ставшую соперницей – преступление и наказание здесь становятся категориями не бытовыми, а экзистенциальными. Вот только бесконечно повторяемый надрывный музыкальный мотив точит душу, как тупая боль.

В визуальном театре слова вообще не нужны, – справедливо решил художник Даниил Ахмедов и поставил в Красноярском ТЮЗе «Алису» Кэрролла как феерическое шоу, парад-алле причудливых образов в духе Филиппа Жанти или Цирка дю Солей, где сюжет становится совершенно не важен. Но оживив свои фантастические видения, художник, похоже, не знал, что с ними делать дальше. Тут ему явно не хватило помощи режиссера – Романа Феодори, который значится художественным руководителем постановки.

А вот «Русалочка», поставленная тем же тандемом в екатеринбургском ТЮЗе, оказалась не такой роскошной по картинке, но более внятной и гармоничной. Сказка Андерсена в исполнении трех рассказчиков тут сочеталась с волшебными полетами, изысканной русалочьей пластикой героини (Марии Викулиной) и танцами в постановке Татьяны Багановой. Contemporary dance в детском театре – это, конечно, смелый вызов, за что спектаклю можно простить некоторые несовершенства и тюзовскую наивность. Хотя в нем есть и философский смысл – русалочка обрела-таки бессмертную душу благодаря своему благородному самопожертвованию.

Но главным экспериментом со словом, вернее – с его отсутствием, стали «Три сестры» новосибирского «Красного факела» в постановке Тимофея Кулябина. Режиссер решил поставить знаменитую чеховскую пьесу на жестовом языке глухонемых. Не потому, что этот текст и так все знают наизусть, и не в качестве иллюстрации расхожего трюизма – мол, в чеховских пьесах никто друг друга не слышит. А просто чтобы научиться и научить актеров доносить смысл без привычного говорения, с помощью высокой степени концентрации и внимания к малейшим жестам и деталям. Но вполне формальный прием неожиданно открыл в тексте новые смыслы, а сам он, идущий субтитрами над сценой, стал главным действующим лицом спектакля. Не будем раскрывать все тайны, так как постановка Кулябина уже в октябре приедет в Москву на фестиваль «Территория». Тогда и расскажем о ней подробнее.

http://www.teatral-online.ru/news/14342

© В МИРЕ ТЕАТРА

Оставьте комментарий к этой записи ↓

Ваше имя *

Ваш email *

Ваш сайт

Ваш отзыв *

* Обязательные для заполнения поля
Внимание: все отзывы проходят модерацию. Нажав кнопку "отправить", вы даете согласие на обработку своих персональных данных.