В Мире Театра!

История театральной жизни в лицах

В День памяти и скорби публикуем рассказ гримера Николая МАКСИМОВА, чей творческий путь начался в Художественном театре в годы Великой Отечественной войны. Николай Митрофанович знал Немировича-Данченко, гримировал Качалова, Массальского, Грибова, Прудкина, а сегодня трудится в театре Et Cetera Александра Калягина. Мастер рассказал о секретах старой гримерной школы. Начался разговор с военных лет, когда Максимов 12-летним мальчиком впервые пришел в театр…

Военное время

1943 год. Идет война. Мы с мамой возвращаемся из Тульской губернии – ходили к родственникам за хлебом и другими продуктами. Год выдался тяжелый, почти голодный. Существовала карточная система, но еды не хватало. Мяса не было. Вместо него по карточкам давали селедку. Все ценные вещи – часы, золотой крестик – люди меняли на еду. После уборки полей собирали остатки картофеля, нижние листья капусты и свеклы, оставленные совхозами. Листья были горькие, но во время войны они приносили людям счастье.

Семья

Мой папа был краснодеревщиком – делал декорации в мастерских Художественного театра. Мама работала в театре дежурной по этажу. В семье было пятеро детей. Когда началась война, старшего брата сразу взяли на фронт как добровольца. Другой брат и сестра работали «пожарниками» – сбрасывали с крыш зажигательные бомбы. Когда немцы подошли к Москве, отец подал добровольное заявление в ополчение. И папа, и брат погибли. Война не проходит иначе.

«Мое ученичество»

Во время войны остатками гримерного цеха руководил Михаил Григорьевич Фалеев, потрясающий художник, мастер. Однажды мама сказала: «Придешь в театр, я попросила Михаила Григорьевича, чтобы он взял тебя в ученики». Так я стал учеником в гримерном цехе. Мне было 12 лет. Сначала мне платили 15 рублей, а когда я защитил первый ранг, стали платить 20. В учениках я дожил до 35 рублей. Это считалось большим вознаграждением. Деньги получала мама, потому что я не числился, а только работал. Мое ученичество проходило долгим путем – овладеть ремеслом не так-то просто. Получить звание мастера – настоящая гордость. Процесс обучения длился пять лет. За это время было создано множество портретных гримов. И сейчас, если вы придете в Большой гримерный цех главной сцены МХТ, вам покажут целую пачку портретов Льва Толстого.

Портретное сходство

Завершив все курсы, мы стали гримировать артистов для спектакля «Кремлевские куранты», где были и Ленин, и Сталин, и Дзержинский.  Портретный грим щедро оплачивался и приносил гримеру известность в театральном мире. Гримеры других театров начинали обращаться к нам за помощью. Приезжала вся периферия. Наш опыт был востребованным, потому что ко дню рождения Ленина в театрах непременно ставили о нем спектакли.

Самая сложная задача в деле гримера – парик с лысиной. Сделать-то его можно, но как наклеить так, чтобы не был виден? На «Мосфильме» парики изготавливали из синтетики, но мхатовские мастера брали за основу хлопчатобумажную ткань. Ее пропитывали воском, придавали форму, затем накладывали густой тон, запудривали – получалась лысина. Чтобы выглядеть естественно, при переходе ко лбу лысина должна была стать такой же тонкой, как слой грима. Таким образом добивались портретного сходства с Лениным.

Хорошо, если участник спектакля мог играть Ленина без парика – как Александр Калягин. Ему приходилось только немного осветлять волосы – потому что Владимир Ильич, в отличие от Калягина, рыжеват.

Развитие технологий

В итоге технология все-таки пришла к синтетическому парику. Работать с синтетикой сложно. Клей, которым фиксируют бороды и усы, здесь не подходит – от него материал превращается в гофру. Нужны специальные отвердители, а также особые гримы и мастики для покрытия лысины. Процесс требует немыслимого сосредоточения, и все-таки он победил, потому что мхатовский принцип еще более трудоемкий.

Материалы

Главную роль в создании грима играет общий тон. Если нужно загримировать европейца под китайца, тон будет желтоватым, потому что таков естественный цвет кожи жителя Азии. Если герой находится в болезненном, пьяном или наркотическом состоянии, на лице должны «появиться» отеки: красные, желтые, синие… Важно, чтобы они располагались в правильных местах: на кончике носа, на губе, под глазом.
Другой необходимый материал – гуммозный пластырь. Он изготавливается из воска. Лучший воск – пчелиный, но он недешев, поэтому чаще используют тот, которым натирают паркет или смазывают скрипки (канифольный). Гуммозный пластырь гримеры варят самостоятельно, растапливая воск и смешивая его с общим тоном. Затем материал разминают, придают ему нужную форму, накладывают на детали лица (скажем, на нос), сводят на нет края и заделывают их тоном. Получается нос, неотличимый от настоящего.
Парики обычно делаются из ангоры или шерсти буйвола.

Подручные средства  

До войны грим закупали во Франции. В военное время достать его было негде, поэтому обходились подручными средствами. Гуммозный пластырь делали сами. Цвет получали за счет камня, который добывали на разработках, а затем колотили и толкли силами учеников. После войны возобновили покупку за границей, а в конце 40-х годов в Измайлове открылась специализированная фабрика. Помимо грима, там изготавливали театральные  костюмы, головные уборы, танцевальную обувь. Открыли и постижерскую мастерскую – делали накладные усы, бороды, брови, ресницы и парики. Театр отправлял на фабрику заказ, а оттуда приходили готовые изделия.

Секрет мастерства

В нашей профессии нужно уметь вовремя выручить. Помню, один артист провел ночь накануне спектакля разгульно – упал и расквасил щеку. Но я загримировал его так, что о ссадине никто не догадался.

Иногда в театре люди ведут себя плохо. Если ты много зарабатываешь или добиваешься успехов в мастерстве, тебе начинают завидовать. А чего завидовать? Надо просто работать.

Актер всегда будет ценить гримера, если тот помогает ему приобрести образ. Над образом артист думает и сам, но он может не увидеть того, что замечает гример.

***

…Это было в 49-м году. Я где-то услышал, что назавтра отменят карточную систему. Сказал об этом маме, а она не поверила: «Да ладно, хватит болтать». И все-таки дала мне 3 рубля. На эти деньги я купил несколько килограммовых батонов белого хлеба. Еле донес. По всему телу этого хлеба шла хрустящая корочка, и я не помню ни одного покупателя, который сумел бы устоять перед ней и не съесть ее дорогой, до того она была вкусна.

teatral-online.ru

© В МИРЕ ТЕАТРА

Оставьте комментарий к этой записи ↓

Ваше имя *

Ваш email *

Ваш сайт

Ваш отзыв *

* Обязательные для заполнения поля
Внимание: все отзывы проходят модерацию. Нажав кнопку "отправить", вы даете согласие на обработку своих персональных данных.