В Мире Театра!

Марк Захаров: «Суслов в галошах решал мою судьбу». Художественному руководителю «Ленкома» исполнилось 83 года

Сегодня, 13 октября, на служебном входе «Ленкома» вывешиваются десятки поздравительных телеграмм, курьеры толпятся с цветами и подарками, а на кассе театра против названия вечернего спектакля «Шут Балакирев» висит табличка: «Все билеты проданы».
 
С того момента, как Марк Захаров возглавил Театр Ленинского комсомола (в «Ленком» его переименовали в 1990 году по инициативе Николая Караченцова), прошло 43 года, но и по сей день он входит в десятку самых популярных, самых любимых театров столицы.
 
Несколько лет назад на одном из сборов труппы Марк Анатольевич, как всегда без тени улыбки на лице, вынес артистам строгое предупреждение:
– С этого сезона я скрываю свой возраст. И теперь любые поздравления с днем рождения буду рассматривать как неуместный намек и оскорбления.
 
Этот запрет труппа встретила дружным смехом и овациями: широко известна ироничная манера мэтра. И сегодня, с самого утра, новостные ленты пестрят сообщениями о том, что Путин прислал поздравительное письмо режиссеру, отметив «многогранный, щедрый талант и безграничную любовь к профессии». Вслед за президентом последовали поздравления от многочисленных чиновников и градоначальников.
 
Авторитет Захарова не меркнет при любой власти. По сей день на спектакли «Ленкома» все так же непросто попасть, как и в семидесятые годы, когда Захаров поставил на этой сцене свой программный спектакль «Легенда о Тиле». Или вспомнить хотя бы постановки восьмидесятых годов. Рок-опера «Юнона и Авось» до сих пор собирает полные залы. Постановку «Диктатуры совести» в разгар перестройки посетил не прошедший в Верховный совет Ельцин, и публика, заметив Бориса Николаевича в зале, в какой-то момент потребовала: «На сцену его!» В 1996 году во время митинга, который проходил невдалеке от «Ленкома» – на Пушкинской площади, Новодворская кричала в мегафон: «Нам нужен такой президент, как Марк Захаров». А в какой-то момент в «Ленкоме» появилась примета: как только на спектакли приходил очередной высокопоставленный человек, его вскоре снимали.
 
– Однажды пришел Язов, – рассказывал Марк Захаров в интервью «Театралу» в 2008 году. – Долго ходил по моему кабинету. А у меня там есть фотографии: молодой Симонов и молодой Берсенев. Язов долго на них смотрел. Я говорю: «Узнаёте?» Он говорит: «Да, справа – это вы молодой». И показывает на Симонова. Ну и месяца через три он от дел отошел. Так же было и с другими представителями власти, поэтому я боюсь сейчас за Дмитрия Анатольевича. Но, может быть, пронесет.

Отношения «Ленкома» и власти – тема для большого исследования, увлекательной книги (когда-нибудь ее непременно напишут театроведы). Летит время, сменяются эпохи, а спектакли Марка Захарова не теряют своей злободневности: в них многое сказано и про окружающий нас абсурд, и про свойственное каждому человеку ощущение дисгармонии, и про пороки, и красоту.
 
Сегодня, отставив ворох поздравительных телеграмм и отключив телефон, режиссер продолжал репетировать свой новый спектакль – по произведениям Сорокина «Теллурия» и «День опричника», премьера которого состоится уже в конце ноября.
 
Марк Анатольевич не раз становился гостем редакции журнала «Театрал». В 2014 году решением общественного совета Премии зрительских симпатий «Звезда Театрала» ему присвоено звание «Легенды сцены». Журнал от души поздравляет режиссера с днем рождения – желает сил, гармонии и здоровья. И предлагает читателям несколько фрагментов из недавних интервью худрука «Ленкома».
Итак, говорит Марк Захаров…

 
* * *

Когда в горбачевскую эпоху Ельцин был отовсюду изгнан, я позвонил ему по телефону и пригласил на спектакль «Диктатура совести». В постановке был такой момент, когда Янковский выходил с микрофоном в зал и задавал вопросы. А в тот вечер он подошел к Ельцину. Народ закричал: «На сцену его!» После этого Ельцин еще не раз приходил в «Ленком». Никогда не забуду, как в разгар антиалкогольной кампании в моем кабинете мы пили коньяк: Ельцин, я и Юз Алешковский.

И вот я понял, что началось новое время, раз в моем кабинете выпивают такие люди. Правда, Ельцин тогда был лишен всех регалий. И когда я увидел, что он отправился домой пешком, то взял у нашего электрика автомобиль, с трудом его завел (это сейчас некуда машину поставить у театра, а тогда машин почти не было) и поехал догонять Ельцина. Когда мы поравнялись, Борис Николаевич очень обрадовался, но я понял, что его в автомобиль не втиснешь – уж очень ноги у него длинные. Но все же я кое-как поднажал, он оказался в машине, мы поехали… Через какое-то время я стал членом президентского совета...
 
* * *
Однажды я достаточно примитивно себе сформулировал: если в «Ленком» придет иностранец, который не понимает ни слова, он все равно должен с интересом смотреть на сцену. То есть по форме это должно быть зрелище, а по смыслу – лишено глупости, даже если это комедия. Есть у нас некоторые антрепризные предприятия, которые строятся исключительно на смехачестве. Но я не люблю смех ради смеха. В 1974 году я захотел в первый раз поставить одновременно веселый и умный спектакль. И мне повезло, потому что был замечательный писатель, драматург Григорий Горин, который сделал пьесу по роману Шарля де Костера «Тиль Уленшпигель». Сценический вариант назывался «Страсти по Тилю». Но потом цензурный аппарат слово «страсти» категорически запретил, и спектакль назывался просто «Тиль», где блистал Николай Караченцов. Фактически тот спектакль его сформировал, а сегодня, оглядываясь на прошедшие времена, на нашу историю, с удивлением обнаруживаешь, что Николай Петрович давно уже стал легендарным артистом.
 
* * * 
Стараюсь не вмешиваться в творчество других режиссеров, потому что режиссер имеет право на самовыражение, и никто не должен ему мешать. У меня у самого был очень тяжелый опыт постановки спектакля «Разгром» в Театре Маяковского, когда главный режиссер стоял в дверях, кутаясь в шарф, и внимательно следил за тем, что я там делаю. Волновался страшно, но так ничего мне и не сказал. Наконец, спектакль вышел и угодил в опалу. Секретарь горкома партии Шапошникова говорила: «Ну как может руководить партизанским отрядом человек с фамилией Левинсон? Что это такое? Зачем ему это надо? Да к тому же произведение называется «Разгром». А потом (мне об этом Вульф рассказал) был треп по телефону двух актрис – Марии Бабановой и Ангелины Степановой. «Ну как дела, Маша?» – поинтересовалась Степанова. Та стала рассказывать. «А какие новости в театре?» Бабанова говорит: «Ну, в театр пришел мальчик, ставит спектакль по роману Фадеева, но его сейчас запрещают». Степанова взорвалась: «Как это можно Сашу запретить?!» (Александр Фадеев был мужем Степановой, но к тому времени уже ушел из жизни.) Бабанова говорит: «Да, можно, вот горком партии запрещает». А у Степановой «вертушка» была, оставшаяся от Фадеева, она набрала Суслова. И Суслов пришел в галошах решать мою судьбу. На спектакле он два раза всплакнул и один раз зааплодировал, что являлось историческим моментом в жизни нашей страны. После чего в «Правде» вышла положительная рецензия. И моя судьба была решена.
 

* * *
 
Любовь к Сталину, накрывшая молодежь, это, я думаю, от недостаточно глубокого изучения наших исторических материалов. Романтизм в отношении ГУЛАГа, где сидел мой отец по 58-й статье, я категорически отрицаю. И для меня тот геноцид, который устроил главный любимец нашего народа и самый популярный человек в истории – Сталин, для меня не поддается никаким оправданиям. Поэтому страшно и горько видеть фильмы, в которых хотя бы малейшей попытке романтизируется образ этого жуткого преступника... Мне это напоминает знаменитую пьесу Шварца, где архивариус Шарлемань говорит про дракона, дескать, не надо считать Дракона исчадием ада – есть у него и положительные качества. Так, например, во время эпидемии чумы он дыхнул своим жаром и вскипятил озеро – люди пили кипяченую воду.

Такая же тенденция есть и у нас по отношению к советским временам, но мне она романтической не кажется. Она меня раздражает. Я думал, должно пройти совсем немного времени, и люди поймут, что такое геноцид и уничтожение собственного народа, ликвидация класса землепашцев, которые кормили всю Европу. Многие ленинские формулы были направлены на подрыв российского всемогущества... Да, конечно, Россия развивалась с ошибками, сложностями, но она развивалась красиво и хорошо. Столыпин говорил, что нам бы только избежать войны, и мы станем мощным европейским государством. Для этого были все предпосылки. А в итоге мы пришли к полному разладу в головах. В регионах, на периферии могут запросто запретить постановку «Иисус Христос – суперзвезда», поскольку она некоторым гражданам кажется делом ненужным и вредным. Я не имею четкого ответа, почему это происходит. Может быть, надоело некое отсутствие порядка, стабильного представления о жизни, и это выбивает людей из колеи, вселяет в них агрессию, насилие. И наш менталитет, в целом, портится в каких-то аспектах...
 
 
 
 
 

teatral-online.ru

© В МИРЕ ТЕАТРА

Оставьте комментарий к этой записи ↓

Ваше имя *

Ваш email *

Ваш сайт

Ваш отзыв *

* Обязательные для заполнения поля
Внимание: все отзывы проходят модерацию. Нажав кнопку "отправить", вы даете согласие на обработку своих персональных данных.