В Мире Театра!

Массимилиано Фуксас: «Новые здания всегда страшнее и безобразнее старых»

В Москву по случаю лекции в рамках цикла мероприятий Государственного музея изобразительных искусств им. А.С.Пушкина «Рисуем архитектуру» приехал Массимилиано Фуксас, архитектор, куратор 7-й Венецианской архитектурной биеннале (2000), член комиссий по планированию Берлина и Зальцбурга, академик, командор ордена Искусств, лауреат множества премий. Архитектор поделился с The Art Newspaper Russia своим мнением о предстоящей Архитектурной биеннале и российском павильоне на ней, о московской архитектуре и о том, стоит ли сносить старое, чтобы строить новое.

Вы приехали в Москву не только ради лекции, но и в связи с участием России в Архитектурной биеннале, которая откроется в Венеции 26 мая. Каким образом вы участвуете в подготовке российской экспозиции?

В 2000 году я был куратором Венецианской архитектурной биеннале, то есть я не новичок в этом деле, и я очень люблю Москву. И в целом могу сказать, что ваши исторические выставочные здания, такие как павильоны ВДНХ, гораздо лучше, чем, например, современные американские музеи. И качество ваших зданий фантастическое, если даже говорить о сталинском периоде. На биеннале в этом году я представлю небольшой ролик, расскажу о своем отношении к теме российского павильона — истории ВДНХ, V.D.N.H. Urban Phenomenon. Московское правительство пытается все перестроить, реорганизовать так, чтобы вернуть историческим местам былое внимание, и я считаю, что это прекрасно. Меня попросили вас поддержать, и я с радостью согласился — я с вами, с Россией.

Вы уже были на ВДНХ? Вам там понравилось?

Да, я там был, мне понравилось это место. И приятно, что сейчас это все используется, не заброшено. Вообще это хорошая идея для биеннале и не только — поговорить о том, как и зачем это было создано, почему было забыто, а сейчас снова возрождается.

В 2000 году вы со скандалом покинули пост куратора Архитектурной биеннале, обвинив административное руководство выставки в бюрократическом подходе и призвав бойкотировать ее. На ваш взгляд, произошли какие-то изменения в биеннале с 2000 года?

Скандала-то на самом деле не было, я просто боролся с подходом администрации к биеннале. Я сказал им: «Невозможно организовывать такую выставку раз в два года, ее нужно проводить раз в десять лет».

Биеннале изменилась, но не сильно. Первая архитектурная выставка прошла в 1980 году, свою я провел в 2000-м (архитектурная биеннале чередуется с художественной. — TANR). Тогда я мог судить о различиях: за 20 лет в архитектуре они становятся заметны. Чтобы сейчас говорить об изменениях, нужно еще подождать. Три-четыре года — и, я думаю, можно будет провести такую выставку, где перемены будут видны всем.

Тема биеннале, на которой вы выступили куратором, звучала как «Города. Меньше эстетики, больше этики». Многие переосмыслили эту тему как призыв забыть о красоте и подумать о функциональности — правильно ли это?

Нет-нет, красивых городов в принципе не существует, даже Рим — некрасивый город. Может, только какая-нибудь его частичка. В Риме проживает 4,5 млн человек: в центральной его части — 126 тыс., а на окраинах — около 4 млн. И где красота? Там энергия, а не красота. И в Москве мне нравится именно энергия.

В Москве сейчас идет борьба вокруг старой телефонной станции 1929 года в стиле конструктивизма. Ее хотят снести, построив на этом месте элитное жилье. Что важнее: сохранять исторический облик города, пусть даже в ущерб функциональности, или приспосабливать его под новые нужды?

Деталей этой истории я не знаю, но могу сказать, что сначала ты не сохраняешь постройки 1930-х годов, потом 1940-х, потом 1950-х и так далее. Зачем так поступать? Это историческая проблема, она постоянно повторяется. Вот в Греции люди живут в крошечных домиках вокруг Акрополя, никто больше не поднимается туда, не молится, как это было раньше, но Акрополь есть, это история.

Я не знаю, что сказать насчет вашего здания, стоит ли его сохранять или нет, потому что в центре Москвы много всего, не надо рассматривать историю как нечто застывшее. Например, если бы кто-то хотел разрушить эту колонну (мы в Греческом зале ГМИИ им. Пушкина. — TANR), я бы сказал нет, а вот памятник Петру I можно, например, снести. У вас столько всего!

В Париже при префекте бароне Османе в XIX веке были разрушены практически все средневековые здания и горожане этим возмущались. Но в наши дни французы уже говорят: «Давайте сохраним все, как стало после османизации». В 1873 году Эмиль Золя написал потрясающую книгу «Чрево Парижа», она основана на реальных событиях, когда разрушались одни здания и поверх строились другие. Конечно, это ужасно: старые здания были прекрасны, а новоделы — уродливы. Новые здания все страшнее и безобразнее, но этот процесс невозможно остановить, потому что это жизнь.

Вы как-то сказали, что важнейшая задача архитектора — сохранить у жителей мегаполиса ощущение свободы. По вашему мнению, сохраняет ли московская архитектура такое ощущение у горожан?

Я думаю, да, потому что вы сильнее, чем все, кто пытался разрушить ваш город. (Смеется.) Наполеон пытался это сделать, потом вы пережили революцию. Важны не здания — важны люди. У вас такой сильный дух, что ничто не заставит горожан потерять ощущение свободы.

Есть ли у вас в Москве любимые здания или места?

Не могу сказать про какое-то конкретное здание, я люблю всю Москву. Мне нравится жизнь здесь. У вас такая сильная энергетика.

theartnewspaper.ru

© В МИРЕ ТЕАТРА

Оставьте комментарий к этой записи ↓

Ваше имя *

Ваш email *

Ваш сайт

Ваш отзыв *

* Обязательные для заполнения поля
Внимание: все отзывы проходят модерацию. Нажав кнопку "отправить", вы даете согласие на обработку своих персональных данных.