В Мире Театра!

Наталья Наумова: «С раннего детства помню ощущение: где мама, там – дом».

Первое воспоминание о маме связано со съемками кинокартины. Мне был всего год. Это был фильм Алова и Наумова «Легенда о Тиле Уленшпигеле». Меня, малышку, бабушка принесла к родителям на площадку. Все говорят, что я этого помнить не могу, но у меня полное ощущение, что помню: снимали сцену гадания Неле, маму с развевающимися волосами и огромный ветродуй. 
 
Кино с раннего детства вошло в мою жизнь. Потому что мама и папа – это кино круглые сутки! Бесконечные обсуждения, бесконечные выдумки. И если родители пришли со съемки, то постоянно говорят о том, как это было и что будет завтра. Даже больше скажу: если мы едем куда-то отдыхать, то у нас идет выбор натуры и обсуждение, что там будет происходить. В таком мире я выросла. До какого-то момента мне вообще казалось, что другого мира просто не существует. Только когда в школу пошла, я поняла, что разные люди по-разному живут.

Я же с младенчества на съемочной площадке. Я всегда приходила к маме на съемки в фильмах отца, но не только. Помню съемки «Принцессы цирка» у Светланы Дружининой: там мамуля была в потрясающих нарядах, невероятно красивая с разными  прическами. Меня, маленькую девочку, это невероятно восхищало – очень красивая и всегда разная мама.

А когда мне было пять лет, я снялась в картине «Тегеран-43», где играла мамину героиню Мари в детстве. Наверно, это было мое первое ощущение взрослости. Понимание, что все это очень серьезно и нельзя подвести. Там по сюжету девочка спит в антикварной лавке, и врываются грабители, которые стреляют. За меня, конечно, все волновались, потому что там была настоящая пиротехника. Помню, пахло серой и от грохота уши закладывало. Но мне не делали поблажек, и было чувство, что вот это и есть взрослая жизнь.

А потом были роли в фильме «Берег», «Законный брак», где я снималась, будучи девочкой. И уже повзрослев, окончив ВГИК (мастерскую Армена Джигарханяна и Альберта Филозова), я снялась в главной роли в фильме «Белый праздник» по сценарию выдающегося итальянского драматурга Тонино Гуэрры в паре с великим Иннокентием Смоктуновским, я играла его дочь. А мама сыграла жену героя Смоктуновского, невероятно ранимую, с надломленной судьбой, понимающую, что прощается с мужем навсегда, дошедшую до полного отчаяния женщину. Это одна из лучших маминых ролей, на мой взгляд.
Съемочный день длится по 12 часов, мама полностью погружается в работу.  У нее вообще принцип: она никогда не ест на съемке. Она считает, что это расхолаживает, а нужна полная концентрация. И такое отношение к профессии, как к самому важному в жизни, было и остается у нее всегда. Она очень самоотверженная актриса. В дальнейшем я была свидетелем и даже участником многих событий, когда мама, можно сказать, рисковала здоровьем во время работы. 

Когда снимался фильм «Десять лет без права переписки», мама в платьице с открытой спиной играла певичку Нинку. По сценарию ее героиню забывает герой Бориса Щербакова на крыше дома правительства. И как всегда бывает в кино, летние сцены доснимают зимой, был жуткий мороз и шел снег. На нее между дублями набрасывали какие-то тулупы, чтобы согреть, а потом опять – в кадр. Для мамы главное, чтобы все получилось как надо, и она стойко без единой жалобы несколько часов отснялась на морозе.

Потом, когда я стала режиссером и сама сняла несколько фильмов, я поняла, как это ценно в актере. И, конечно, во всех моих художественных фильмах снималась мама.
В моей первой картине «Год Лошади – созвездие Скорпиона» она играла в тандеме с Иваром Калныньшем и с прекрасным серым в яблоках конем. Это история бывшей цирковой наездницы, которая понимает, что конь, с которым она всю жизнь выступала.  уже стар и его сдадут на мясо. Она его крадет из цирка, чтобы спасти, и уходит с ним в город, в никуда.

А в последний съемочный день у нас произошла очень неприятная история. Наш смелый и отважный конь за время съемок очень подружился с мамой, они прекрасно общались. В каких только ситуациях они ни оказывались, даже ехали в трамвае, поднимались на третий этаж в квартиру, он ей бесконечно доверял и любил. Но вдруг, как нам потом объяснили, он приревновал маму к Ивару.
Мы снимаем счастливый финал картины – героиня Белохвостиковой и герой Калныньша наконец встречаются. Снимаем общий план: вот стоит мама, герои машут друг другу. Это происходило на Яузе, а там булыжная мостовая. Мы стоим далеко, и вдруг я из-за камеры вижу, что конь хватает маму за плечо, толкает ее, и она летит под копыта. Мы все бежим к ней. Слава Богу, конь не наступил на нее. Но мама встает и говорит: «Все хорошо, ничего страшного». А у нас впереди еще 12 часов сьемок! Я говорю: «Мамульчик, давай на всякий случай к врачу съездим, ты же ушиблась!», а она: «Нет-нет, все прекрасно, будем работать». И она настояла. Мы снимали целый день, а потом ей пришлось долго лечиться, потому что оказалось, что травма была серьезная.  Я потом ругала и себя, и ее. Но вот такое у нее невероятное отношение к делу, которое превалирует над всем! Она очень часто идет наперекор всему, чтобы достичь результата. Для актрисы это, конечно, здорово, но я считаю, что нет ничего важнее здоровья. 
Но на этом история не закончилась. И ее продолжение – важное дополнение к характеру моей мамы.  После съемок фильма, пока мама лечила спину после падения, мы на время упустили из виду судьбу коня. А через некоторое время – месяца через полтора решили его повидать, потому что привыкли к нему и уже заскучали, несмотря на его ревнивую выходку. Ведь он стал за время работы для нас родным, несмотря ни на что.  И мы с мамой попросили директора картины связаться с его хозяйкой и узнать, как он поживает. Выяснилось, что у его хозяйки возникли проблемы и коня у нее отобрали. Мы с мамой стали этого коня искать. А когда нашли, были в шоке. Он был исхудавшим и измученным, над ним издевались его новые владельцы. В итоге мы этого коня выкупили, и это теперь мамин конь, белый красавчик с большими ресницами. С тех пор он уже 13 лет живет в конюшне на Ипподроме на Беговой.  На бегах, конечно, не выступает, просто живет там, гуляет и ждет нас, а мы его навещаем с гостинцами – с яблоками и морковкой. Когда мы к нему приезжаем, мама всегда его обнимает, говорит, что от него она заряжается энергией.  Он ее все время облизывает, это было и на съемках, есть и сейчас. Продюсер спрашивал, чем вы мажете Белохвостикову, почему он ее все время лижет. Ответ прост – это любовь.

Мы с мамой – очень близкие люди, подруги. И так было всегда. Но в режиссуру она никогда не вмешивается, она полностью погружается в свою роль и даже не любит, когда приходится одновременно сниматься в нескольких картинах.  Если она погружается в какой-то материал, то как бы вся им пропитывается.

Но при том, что мама всегда так погружена в работу, в роли, она никогда не забывает о доме и семье. Она потрясающе готовит! Вкуснейше!  Например, запекает индейку с брусничным вареньем, готовит тоненькие блинчики, делает очень вкусные пельмени. Сейчас, конечно, не часто – времени не всегда хватает. Но даже если она что-то делает на скорую руку, то все у нее как-то вкусно получается.
Я с раннего детства помню ощущение: где мама, там – дом. Она как солнышко. От нее такое тепло идет! Она вокруг себя может создать какую-то невероятно комфортную ауру, уютную. Для нее очень важна семья, ощущение какой-то особой атмосферы дома.

Даже когда я была еще маленькая и часто оставалась с бабушкой, когда мама уезжала на съемки, у меня никогда не было чувства оторванности, потому что мы постоянно созванивались. То есть ощущение присутствия какого-то маминого тепла меня никогда не покидало.

Когда мама сама была маленькая, бабушка с дедушкой уехали работать в Швецию на несколько лет, и у мамули была возможность их видеть только в каникулы. И зная по собственному опыту, как это тяжело для ребенка, она все силы прикладывала к тому, чтобы у меня не было этого чувства оторванности. Таких долгих командировок, как у ее родителей, у мамы, конечно, не было, но бывали экспедиции на две-три недели, а то и на месяц. Но мы постоянно созванивались. У нас вообще такая «телефонная» семья. Еще до того, как появились все эти мобильные, мы всегда, каждый день, в какой бы части мира ни оказывались, все время друг с другом на связи. Не бывает дня, чтобы мы не разговаривали.

А еще мама потрясающе вяжет! Когда я была маленькая, она для меня вязала потрясающие детские пальто – с капюшончиками, с помпончиками! Настоящие произведения искусства! Я, к сожалению, этот талант от нее не унаследовала. А мамина мама, Антонина Романовна, совершенно замечательно шила. Это были советские годы, когда купить что-то красивое было трудно. И хотя дедушка был послом и они часто жили за границей, когда была возможность, бабушка покупала очень много тканей и шила даже вечерние платья невозможной красоты! Они до сих пор есть у нас. Бабушка сама придумывала фасоны. Сейчас, наверное, была бы модельером. Однажды, когда мама в Америке на премьере фильма была одета в одно из этих платьев, к ней подошла женщина и спросила: «Где вы купили такое платье? Дайте мне контакты этого модельера!» А мама не шьет, но зато вяжет. Одна я в этой области от клана отбилась. Нужно и мне срочно начинать!

Мама – нежный, мягкий, улыбчивый человек, но если дело касается чего-то принципиального, она всегда будет действовать в соответствии с тем, что ей велит душа. Вот такой характер. А папа – это наш локомотив и фейерверк. Он очень энергичный, активный, взрывной. Совсем другой тип характера. Поэтому они с мамой успешно дополняют друг друга.

Одно удовольствие наблюдать за тем, как мама с папой обсуждают сценарии, как пишут вместе книгу. Одна книжка уже лет десять назад вышла, называется «В кадре». А сейчас они готовят вторую часть, потому что в первую много чего не вошло. У родителей замечательный союз – им все время интересно друг с другом, они все время что-то обсуждают. И все время происходит какое-то сочинение того, что будет происходить дальше. Нет, это не «бытовые люди». Невозможно себе представить, чтоб они тихо-спокойно поехали на море и полежали на пляже. Это не про нашу семью. Обязательно у нас будет с собой камера, и мы будем постоянно снимать. И папа, и я, и мама, и мой муж Алекс (сценарист и актер), и мой младший брат Кирилл.
Как-то меня как актрису пригласили провести фестиваль «Взрослые – детям». Кстати, президентом этого фестиваля был Пьер Ришар. Это был 1997 год.  И мне предложили вместе с профессиональными монтажерами смонтировать материал про фестиваль. В общем, так одно за другим и пошло. Однажды я встретила Аллу Ильиничну Сурикову, бывшую папину ученицу, и рассказала ей о своем новом увлечении, а она меня позвала к себе – учиться на Высших режиссерских курсах. И с этого началась моя режиссерская история.

А в этом году в Театре Армена Джигарханяна мы затеяли поставить спектакль с Натальей Николаевной в главной роли.  Для меня совсем новый опыт, а для мамы – не совсем. У нее был дипломный спектакль «Красное и черное» у Герасимова. И после ВГИКа этот герасимовский спектакль шел какое-то время в «Театре киноактера». Но это было еще до моего рождения. И еще мама играла у Вячеслава Спесивцева в «Бесах». И вот сейчас, после долгого перерыва, она решила вернуться к работе в театре. Мы взяли очень интересную пьесу, получившую Пулитцеровскую премию, – «Игра в джин».  Для нашей постановки был сделан оригинальный перевод, и мы уже приступили к репетициям. Надеемся, что к концу апреля спектакль будет готов.

teatral-online.ru

© В МИРЕ ТЕАТРА

Оставьте комментарий к этой записи ↓

Ваше имя *

Ваш email *

Ваш сайт

Ваш отзыв *

* Обязательные для заполнения поля
Внимание: все отзывы проходят модерацию.