В Мире Театра!

Режиссер Сергей Виноградов: «Италия напоминает наш Кавказ»

Новый театральный сезон в зеленоградском «Ведогонь-театре» откроется премьерой спектакля «Рождество в доме сеньора Купьелло» по пьесе итальянского драматурга Эдуардо де Филиппо. Об авторе и пьесе, об итальянских нравах и традициях рассказывает режиссер спектакля Сергей Виноградов.
 
 Сергей, как вы обычно выбираете материал для постановок?
– Это зависит от многих причин: от театра, конкретного коллектива, актерского состава. Постановка в «Гоголь-центре», например, требует одного материала, а спектакли «Ведогонь-театра» совершенно другие. Так что, моя модель работы с пьесой тоже меняется. Хотя, конечно, в каждом выбранном материале ты стараешься найти что-то близкое тебе.

- А чем вам близок Эдуардо де Филиппо?
- Я вдруг начал узнавать в героях пьесы «Рождество в доме сеньора Купьелло» своих бабушку и дедушку: такие у них немного странные, а в действительности очень милые и теплые отношения. Они ссорятся, но в то же время любят друг друга. В них есть жизнь. И понемногу эта пьеса начала меня забирать.


Хотя, признаться, раньше я не был поклонником этого драматурга. До определенного момента у меня сохранялось ощущение какой-то псевдо-Италии, навеянной, видимо, еще советским представлением об этом авторе. Но когда я начал глубже погружаться в мир Де Филиппо, понял, что это совсем не так. Его мир оказался другим, очень настоящим, близким, наверное, к нашему Шукшину или Бабелю.

- Почему вы решили заново перевести пьесу? Существующий перевод вас не устроил?
- Я совершенно случайно наткнулся на запись спектакля, в котором играл сам Эдуардо де Филиппо. И, сопоставляя его с русским вариантом, вдруг обнаружил, что это явно не соответствует тому, что они говорят на экране. Так что я нашел оригинал пьесы и начал переводить сам. Языка я не знаю, пользовался Google-переводчиком. Но поскольку пьеса написана на неаполитанском диалекте, то переводил он, конечно, не все, обрывочно. И тогда на помощь пришла мой друг писательница из Италии Эвелина Шац, которая в свое время готовила приезд Де Филиппо в СССР. Она помогла приблизить русский перевод к оригиналу. В существующем советском переводе некоторые сцены вырезаны, убран юмор и вообще немного напоминает такую «социалку». А пьеса оказалась другой совсем. Не все, к сожалению, нам удалось передать в русском переводе: все-таки есть вещи, которые будут понятны только итальянцу.

- А будет ли понятна нашему зрителю история вокруг рождественской игрушки, которую мастерит Лука Купьелло? Это ведь отсылает нас к традиции вертепа, которая нам не так близка…
- Думаю, что объяснять значение вертепа и не нужно. Не в этом дело. У нас ведь тоже есть в России чудики, которые сидят у себя в гараже и что-то мастерят. Простой мужичок, а поразительные вещи делает! Это абсолютно понятный и узнаваемый образ. Я таких людей постоянно вижу. У Кустурицы есть замечательный фильм «Жизнь как чудо»: вот он о том же. Это образ некого внутреннего чуда, нашей внутренней энергии, благодаря которой все в нас работает, благодаря чему мы живы, несмотря на войны, ссоры… И вертеп – это то же чудо и есть.

- А образ жизни итальянцев, их нрав близки нам?
- Италия напоминает наш Кавказ. У них все рядом: смешное и грустное, горе и радость. Это присуще итальянцам и свойственно, в принципе, и нам. Ведь самое главное в этой пьесе – это люди. Они просто говорят, живут по бытовым законам, могут ссориться, а через секунду обнимать друг друга. Это очень живые люди, настоящие.

- Вы симпатизируете героям?
- Конечно. И в первую очередь главному герою. Я, наверное, как раз с ним себя ассоциирую. Потому что все мы порой не можем найти общего языка с миром, с людьми, как и Лука Купьелло. Мы не хотим видеть больное, хотим верить в чудо, в то, что с нами все будет хорошо, и беда обойдет нас стороной. И, может быть, благодаря этому мы и живем.


- В своем последнем выступлении Эдуардо де Филиппо говорил «…эта жизнь полна лишений! Так работает театр, и так работал я сам!». А Вы с этим согласны?
- Определенный крест есть, конечно. Но эта жертва, эти лишения лишь от того, что ты не можешь иначе. Ты счастлив от этого. Только не стоит понимать это буквально: «актер должен быть голодным!». Я против. Актер должен быть голодным до работы, только в этом смысле. Готовность работать сутками, отдавать всего себя, всю свою энергию, все силы – это должно быть счастьем. А иначе, наверное, стоит уходить из профессии.

Фото: Алина Паскеева

teatral-online.ru

© В МИРЕ ТЕАТРА

Оставьте комментарий к этой записи ↓

Ваше имя *

Ваш email *

Ваш сайт

Ваш отзыв *

* Обязательные для заполнения поля
Внимание: все отзывы проходят модерацию. Нажав кнопку "отправить", вы даете согласие на обработку своих персональных данных.