В Мире Театра!

Римас Туминас рассказал о судьбе Эдипа. Сны о самом главном

Свое 95-летие Вахтанговский театр отметил премьерой. Сыгранный летом в Греции в античном театре на десять тысяч человек «Царь Эдип» Софокла был перенесен на сцену Театра им. Вахтангова. Первые четыре премьерных дня участников хора фиванских старейшин играли специально приехавшие в Москву греческие актеры. 

Миф об Эдипе – один из самых страшных в истории человечества. Счастливый правитель, счастливый муж и отец в одночасье не только лишается всего, но узнает, что все, чем гордился, – его несмываемый позор, повод для покаяния и боли. В одночасье рухнуло все. И виной крушения – не чья-то злоба (ни завистников, ни ненавистников у Эдипа нет, напротив, кругом почитатели и друзья). Виной – не собственные пороки. Эдип: храбр, умен, совестлив, богобоязнен. Причина его беды – проклятие богов и поступь рока.
 
Сценограф Адомас Яцовскис овеществил метафору «поступь рока» – по сцене катается гигантская серая полая труба, сминая на своем пути людей. Каток? Гигантская скалка, которой боги месят нашу жизнь? Труба Апокалипсиса? Звук ее гулок и грозен.

Композитор Фаустас Латенас создал партитуру этих ломающих судьбы громовых раскатов тектонических потрясений.

В Прологе на сцене резвятся две девочки в белом. С детским неведением, с детской беззаботной беспечностью они играют над бездной, куда так скоро рухнет царский дом.

Эдип в белом парадном костюме всерьез озабочен непонятной эпидемией в его стране, но и абсолютно уверен в своих силах эту напасть отвратить. Виктор Добронравов играет человека, очень давно счастливого и потому абсолютно уверенного в себе. Веление Апполона найти убийцу прежнего царя Лая этот Эдип воспринимает как очередную государственную заботу, никак не касающуюся его лично. Когда-то до него здесь свершилось злодеяние, теперь преступников поймаем и накажем!

Эдип гуляет по кромке рока, даже не подозревая, что почва скоро дрогнет, махина покатится на него и не остановится, пока не раздавит...
 

Слова Тиресия-Евгения Князева о том, что ему, Эдипу, лучше не пытаться все прояснить, что знание для него гибельно, – этот Эдип слушает, но не слышит, отмахивается от них как от ядовитого насекомого. И тут же переключается мыслями: кто тебя подослал-подкупил?  Тиресий, слепой провидец, пытается в последний раз удержаться и пощадить безумца (у Князева тут совершенно невероятная ирония высшего знания над слепотой профана): «дай мне уйти, так будет легче нам обоим!» Но Эдип уже закусил удила. И тут Тересий кидает в лицо: «виновник смерти Лая – ты!»

Топчется испуганный хор, не зная, чью сторону принять: Эдипа тут любят, прорицателя привыкли уважать. А собственное мнение – слишком большая роскошь!
 

Мужчины среднего возраста в темных костюмах обращаются к богам с просьбой разобраться в ситуации, и отступают в тень. «Я в ваших царских делах разбираюсь плохо», – пояснит хорег Эдипу...

Ярость – плохой советчик. Когда-то, вспылив, убил на дороге невежливого старика, поднявшего на него кнут, теперь, вспылив, грозит смертью шурину Креонту, заподозрив сговор и умысел на власть. Напрасно Креонт-Эльдар Трамов убедительно объясняет, что счастлив быть «третьим в стране», а царские заботы – слишком для него тяжкое бремя. Только вмешательство Иокасты предотвращает кровопролитие.

Иокаста-Людмила Максакова, царица и жрица, одним мановением руки укрощает мужа и успокаивает брата. А потом пытается объяснить Эдипу, что не нужно верить прорицателям и гаданиям. Ее собственный сын был умерщвлен из-за предсказания, ее муж был убит разбойниками, а предсказывали, что – сыном. «Не верь», – снисходительно увещевает царица. А белые крылья рока уже парят за ее спиной...

В«Царе Эдипе» Туминаса присутствие высшей, надчеловеческой силы, которая смеется над нашими клятвами, потешается нашим неверием, наказывает нашу самонадеянность, – ощутимо каждую секунду действия. То черные птицы зависнут над сценой, то белые крылья полыхнут за спиной... То содрогнется чрево земли, то застонут небеса.

Небо здесь близко: нависло над несчастным городом, подступило вплотную к пригородам. Уходишь со сцены – точно в колодец проваливаешься.  И люди здесь привыкли жить, выпрямившись, ощущая взгляд богов.

За звучной декламацией персонажей (актеры здесь читают текст с давно не слыханной мощью, слова Софокла падают в зал молотом) ощутимо то, что больше человеческих сил и воображения, – занесенная длань Фатума...

Каждое слово – Иокасты ли, вестника ли из Коринфа сплетает для Эдипа незримую сеть, в которой он барахтается, все глубже увязая. И даже сальто-мортале не поможет убежать от этой сети... И напрасно Эдип играет на саксофоне, заговаривая судьбу и подступающий страх.

     – Лай убит на перекрестке трех дорог? А как он выглядил? – Как ты сейчас!
     
   – Меропа и Полиб – приемные родители? Так я напрасно бежал, чтоб не убить отца и не осквернить ложе матери?
   
    – Я должен узнать чей я сын!!!

Иокаста быстрее мужа-сына разгадает петли Рока. Последний раз попытается остановить того, кто ей дважды дорог, как сын и как отец ее детей. Когда же не получится остановить, – уйдет со сцены, точно подталкиваемая невидим вихрем. Уйдет в смерть.

Вестник нам расскажет, как выкликая имя Лая, повесилась царица на крученой веревке. Как обезумевший Эдип развязал узел, и тело упало...

Но до того Эдип выпьет чашу отпущенных человеку испытаний до дна. Узнает, что он – сын Лая и его убийца, сын Иокасты – и отец ее детей. На лице Эдипа-Виктора Добронравова улыбка. Странная и страшная улыбка человека, долго спавшего и грезившего, и вдруг разбуженного и проснувшегося. В сложнейшем рисунке роли – это высший момент. Виктор Добронравов играет Эдипа как трагический актер (Боже, как давно такого не видела московская сцена). И эта минута тишины и улыбки потом будет всплывать в памяти.

Катарсис человека, вдруг узнавшего о жизни все – коварство богов, безжалостность рока, собственную уязвимость и свою вину (за то, давнее, убийство в гневе).

Эдип повисает на колесе и уносится на встречу возмездию, которое выберет себе сам.

В финале он выйдет с посохом слепца (глаза свои проткнул булавкой, снятой с тела мертвой матери) и будет молить Креонта быть защитником его малолетним дочерям...

...Две девочки резвятся на авансцене, пытаясь оттолкнуть накатывающуюся серую махину рока. Детские слабые ручки упираются изо всех сил. Труба откатывается, изрыгая клубы дыма и наплывает вновь – серая, неотвратимая, сметающая все на пути.
rnВот она нависла над залом, еще немного и пойдет по нашим головам.

Римас Туминас, один из лучших режиссеров современного театра, рассказал о главном – о поединке с Судьбой, о человеческом достоинстве и умении не сгибаться перед Роком. Рассказал о силе духа и милосердии, – о двух главных человеческих доблестях, которых не отнять, не раздавить, не испачкать.

Во время нашего предпремьерного интервью Римас Туминас, среди прочего, заметил: «Актерам я говорю, что там, на верхних ярусах театра живут ангелы. Мы должны быть наполненными, сосредоточенными на главной цели. Мы должны быть готовы поделиться болью. Должны не просить, но как бы протягивать руки, взыскуя прощения». Верю, что на «Царе Эдипе» ангелы на верхних ярусах смеются и плачут, и прощают тех, кто может покаяться и осудить себя, как смог Эдип».

teatral-online.ru

© В МИРЕ ТЕАТРА

Оставьте комментарий к этой записи ↓

Ваше имя *

Ваш email *

Ваш сайт

Ваш отзыв *

* Обязательные для заполнения поля
Внимание: все отзывы проходят модерацию. Нажав кнопку "отправить", вы даете согласие на обработку своих персональных данных.