В Мире Театра!

В «Новой опере» нашли общее между Гёте и Булгаковым. Фауст и Маргарита

Премьера оперы Гуно «Фауст» прошла при полном аншлаге. Постановочная команда спектакля дирижер Ян Латам-Кениг, режиссер Екатерина Одегова и драматург  Михаил Мугинштейн.
 
Из нескольких европейских опер, написанных по мотивам шедевра Гёте, версия Шарля Гуно, безусловно, самая популярная. Философских глубин немецкого первоисточника здесь нет,  зато есть лирические глубины. Гуно ограничился первой частью «Фауста», и она, в основном, сведена к любовной истории Фауста с Маргаритой. Искуситель у композитора не так страшен, как положено дьяволу: скорей это насмешливый злодей с волшебной подкладкой. Фауст – потенциальный гедонист, а «инфернальная» история о продаже души за возвращенную молодость не раз разворачивается в ритме вальса. Впрочем, это не значит, что надлежащие темы борьбы добра и зла у Гуно не звучат. Непростая проблема возникает уже в прологе, когда в монологе Фауста желание сильно чувствовать противопоставлено сухой рефлексии. А дьявол, как выясняется, силен тогда, когда человек чего-то отчаянно хочет, но получить (по крайней мере, запросто и сию минуту) не может.
 
Музыковеды слышат в номерной партитуре отзвуки фуг Баха, четкость Моцарта и предвестие музыкального импрессионизма. Все это сливается в звуки, слушать которые – как любоваться переменами освещения на рассвете или закате. Соблазн и возможность его преодоления (то, чему, пожалуй, посвящена опера) поданы в ореоле упоительно легкой музыки. Она разливается каватиной Валентина «Бог всесильный, бог любви»,  захлебывается истомой в балладе Маргариты о Фульском короле (мечта о великой и вечной любви), поблескивает плохо скрытым желанием в арии помолодевшего Фауста («Привет тебе, приют невинный») и горит злым пламенем в знаменитых куплетах Мефистофеля («На земле весь род людской»). Напоследок музыка рвется к небу в  горячей молитве. Посрамляя врага рода человеческого. 
 
Оркестр под управлением Латам-Кенига сработал очень достойно, при том что театр сделал в партитуре некоторые стандартные купюры и обратился к первой редакции оперы еще без «Вальпургиевой ночи». Ну как быть, если в «Новой опере» нет балетной труппы? Да и концепция режиссера такой ночи не предусматривает. Екатерина Миронычева (Маргарита) пленила актерством: у нее получилась та самая гётевская наивная девушка, которая, согрешив, может спастись. Среди солистов невозможно не отметить двух лучших. Это Георгий Васильев (Фауст) и Алексей Тихомиров (Мефистофель). Благодаря им в спектакле возник тандем-противостояние.  Звонкий и сильный тенор Васильева (его герой, возжелавший «безумной оргии чувств», надлежаще порывист) и могучий, вальяжный бас Тихомирова, принадлежащий не менее вальяжному (по образу) Сатане с барскими замашками. Тени великих витали в  воздухе на спектакле: этот Дьявол –  плод воображения Фауста, у которого на стене в кабинете висит портрет Шаляпина-Мефистофеля.
 

Спектакль «Новой оперы» родился в тот момент, когда к его создателям пришла идея соединить фаустовские мотивы с булгаковскими, то есть с «Мастером и Маргаритой». Ход вполне очевидный – теперь, когда наступило 150-летие со дня первого московского оперного спектакля «Фауст»  и, одновременно, 125-летие со дня рождения  Булгакова. Как говорят сами создатели, даже странно, что никто в России до этого не додумался раньше. Ведь Булгаков обожал оперу Гуно, слушал ее множество раз. Опера повлияла на роман.

Нет, действие не происходит в советской столице двадцатых годов. Это было бы слишком просто. Для постановщиков важнее булгаковская реплика про дьявола: он «был и у Пилата, и на завтраке у Канта, а теперь он навестил Москву». Не в смысле втиснуть в спектакль древнюю Иудею или Кенигсберг XVIII века, но путешествовать  по эпохам, мыслить  свободными ассоциациями.  
 
Фауст, судя по атрибутам его кабинета, изучает то ли преломление света, то ли технику съемки. Прекрасный новый мир, которым манит Мефистофель, он видит через камеру-обскура – вверх ногами. Перенос действия из кабинета в Москве в некий «старинный» городок (там разворачивается история страсти Фауста и Маргариты) – многозначный культурный знак. И примета изощренного издевательства Мефистофеля, который бросает Фауста в нарочито картонные, кукольные декорации «личного счастья». Все слишком нарядно, чтобы быть правдой. Средневековые» домики – пряничные, их жители – фигурки с торта, да к тому ж еще марионетки дьявола, а городской рынок полон нарисованных или гипсовых домашних животных. Да и «золотой телец» из куплетов Сатаны в этой подделке под старину выглядит невинным белым теленком. А Валентин, когда его убивает Фауст, оказывается, набит соломой.
 
Картина у домика Маргариты  сделана  сценографом Этель Иошпа еще более сладко. Как бы бумажные «романтические» декорации с садиками, мостиками и лодочками (все это – снова липа,  театр  Мефистофеля, ловушка для  людей) служат фоном для арии дьявола о ночи, во время которой за его спиной распахиваются огромные черные крылья. Впрочем, нарочитая бутафория, по замыслу авторов, может пленить лишь экзальтированных героев «Фауста», а для публики предусмотрено ироническое снижение:  закончив петь, Дьявол сходит с моста, на котором стоял, забыв крылья, повисшие в пустом пространстве.
 
Приметы романа Булгакова в спектакле разбросаны как бы намеками. Да, Фауст обитает в подвальчике, похожем на жилище Мастера. Да, сатанинский провокатор одет в хорошо сшитый современный костюм. Голова пуделя на трости Мефистофеля сменяется вспыхивающей «лампочкой Ильича». Маргарита («необыкновенное, никем не виданное одиночество в глазах») при встрече с Фаустом несет в руках те же желтые цветы,  что Маргарита, встретившая Мастера. Оперная Марта оказывается еще и Геллой, не раз подающей оперной Маргарите платок, которым она убила своего ребенка (платок, кстати, сдернут дьяволом с шеи Фауста).  Валентину злодейски отрывают голову – откуда это взялось, все знают. Безмолвный помощник дьявола, с разнообразным глумливым кривлянием,  смахивает  на Коровьева. Но Воланда, который,  желая зла,  свершает благо, на сцене нет, а есть именно что Мефистофель. Его главная примета – презрительное манипулирование людьми.  Нет и копии Мастера. Ну, какой из Фауста Мастер!
 
В финале уверенный в победе («Бьюсь об заклад: он будет мой!..»), скалящийся Мефистофель из ложи над сценой снимает фильм «Гибель души Маргариты». Но неожиданный для сатаны финал в темнице, когда грешница уходит в праведность, ломает  планы «режиссера». Не в силах поверить своим глазам, он злобно рвет пленку на куски. А Фауст, проводив Маргариту на небо, растворяется в толпе. Его история еще не закончена. 

teatral-online.ru

© В МИРЕ ТЕАТРА

Оставьте комментарий к этой записи ↓

Ваше имя *

Ваш email *

Ваш сайт

Ваш отзыв *

* Обязательные для заполнения поля
Внимание: все отзывы проходят модерацию. Нажав кнопку "отправить", вы даете согласие на обработку своих персональных данных.