В Мире Театра!

В Театре Романа Виктюка сыграли «Венецианку». В плаще ученика

Спектакль по пьесе неизвестного автора XVI века поставил актер Игорь Неведров, делающий первые шаги в режиссуре. Этот опыт вышел отнюдь не ученическим, хотя ученичество – одна из главных тем спектакля.
 
Тот, кто знаком с историей русского театра, конструкцию на сцене узнает сразу. Это близкий родственник «станка для игры», созданного Любовью Поповой для мейерхольдовского «Великодушного рогоносца» в 1922 году. Горизонтальные и наклонные плоскости, опоры и шестеренки Владимир Боер смонтировал с огромными буквами РВ (инициалами основателя театра), красной звездой и гигантской М, трактуемой вольно – Мейерхольд, Малевич, Мельников, Мастер, Москва… Огромное серое полотнище, раскатывающееся по наклону – все в алых отпечатках губ, под которыми ласково щурятся портреты большевистских людоедов. Это смесь элементов стиля самого Виктюка и авангардного «Театрального Октября», с которой играет молодой режиссер, на глазах зрителя обнажая механику театра – сегодняшнюю и вечную.
 
Вот молодые актеры в серой прозодежде, тоже когда-то придуманной, чтобы пышностью нарядов не отвлекать внимания зрителя от сути и отточенности игры, выходят на помост шумной компанией, верховодит которой Режиссер (Михаил Фатеев). Он зовет их творить новый театр, обратясь к старинной площадной комедии дель арте, к маске, пантомиме и импровизации. Молодой участник труппы через рампу обращается в зал – Иван Иванович разом играет роль Пролога в старинной комедии, участника авангардистской постановки столетней давности и себя самого, в 2016 году ищущего ответы на все те же вопросы: что я делаю на сцене, как, зачем. Похожие вопросы обращает к себе и зритель в зале: так спектакль, сплетая художественные поиски революции с нынешним днем, становится зеркальной бесконечностью, колодцем во времени, в котором зритель снова, как и встарь, обнаруживает свое же отражение.
 
История, разыгрываемая пятью молодыми актерами, напоминает вариации Боккаччо: Венеция XVI века, гондолы, тайные свидания в палаццо, лукавые ловкие слуги, прекрасные юноши и дамы, терзаемые страстью столь же пылкой, сколь и безадресной, просто от избытка жизни, молодой силы.
 
Красавец Юлио влюблен в ничего не подозревающую донну Вальеру, не зная, что его вожделеет донна Андзела. Он добивается встречи с одной, пока по нему томится другая. Назначив свидание Вальере, он получает приглашение от таинственной дамы, перед которым не в силах устоять, и вчерашний несчастный влюбленный становится предметом ревнивого соперничества. Действо, начинающееся с комического распределения ролей, ускоряется, закручивается кутерьмой, выплескивается в зал. Игра как обольщение, игра как радость физического действия, игра как человеческая суть и страсть, игра как душа театра – все эти уровни соединяются в спектакле, где солируют порывистый и непосредственный Иван Иванович – Юлио, и изображающий Андзелу Станислав Мотырев, сочетающий выразительную тонкую пластику и иронию в роли распаленной любовью женщины.
 
Азарт, темп, легкость и ловкость, балансирование на грани – акробатические этюды становятся воплощением любовной близости, преувеличенность страстей отсвечивает юмором их воплощения – это снова поклон Мейерхольду, где зритель на «Рогоносце» так же хохотал над двусмысленной историей, захваченный виртуозностью актерской игры.
 
В проходе партера стоит режиссерский столик с лампой, за которым мнет пальцы Режиссер, в конце каждого действия выскакивая на сцену с криками: «Плохо! Плохо!» – и отчаянными внушениями о мысли, которая должна одушевлять каждое движение актера. Его труппа, сначала слушая лидера, проявляет все меньше почтительности по ходу действия – актеры делают пирамиды, пируэты, немыслимые номера, срывают свисток – символ власти – с шеи режиссера и, хулигански дразня, перебрасывают его друг другу. Труппа Театра Виктюка, пожалуй, самая физически тренированная в столице, и они сполна позволяют залу насладиться своими возможностями, изображая стайку лицедеев, рвущихся в игру, как щенки с поводка.
 
Прелесть и смысл спектакля в том, что он не ограничивается легкой и ироничной игрой в стили минувших эпох. Под внешним сюжетом разворачивается другой, трагический – о художнике и смоловшей его эпохе, об учителе, оставленном учениками. Режиссер берется сам играть Вальеру, являясь в костюме, стилизующем малевичевых крестьянок. И его диалог с Юлио все больше напоминает допрос совсем другого содержания и времени: мигает лампа на режиссерском столике, на сцене сгущается мрак, вчерашние ученики сжимают вокруг учителя клетку из палок, и слова тонут в грохоте, лязге, звуках ударов. Художник распят в звезде, на смену бодрым советским песенкам звучит Вертинский, а на сцене остается ученик, один из всех, свидетель и наследник. Лукавая история о любовных похождениях оборачивается пронзительным рассказом об одиночестве художника, о страшной цене мастерства, об уходе, исчезновении лидера, пустующем режиссерском пульте.
 
Игорь Неведров обнаружил себя достойным учеником, создав щемящий оммаж своему учителю и гениям прошлого, продолжив с ними тот диалог, который когда-то начал его мастер.

teatral-online.ru

© В МИРЕ ТЕАТРА

Оставьте комментарий к этой записи ↓

Ваше имя *

Ваш email *

Ваш сайт

Ваш отзыв *

* Обязательные для заполнения поля
Внимание: все отзывы проходят модерацию. Нажав кнопку "отправить", вы даете согласие на обработку своих персональных данных.