В Мире Театра!

Валентин Гафт: «Говорил с Далай-ламой 45 минут»

Вечер Валентина Гафта «Театр – чем он так прельщает…» оказался неотделим от воспоминаний: артист рассказал о родном театре, о друзьях и коллегах – о тех, кого уже нет с нами. 
 
Поэтическую программу Валентин Иосифович открыл стихотворением «Театр», которое посвятил Дворцу на Яузе, где в настоящее время «Современник» играет свои спектакли.
 
– У меня с Дворцом на Яузе очень много связано, – сказал актер. – Это первая сцена, на которую я вышел играть. Это было в 58-м году. Я окончил Школу-студию МХАТ, и меня приняли в Театр им. Моссовета (с 1947 по 1959 Театр им. Моссовета располагался во Дворце на Яузе – «Т»). У меня была роль в спектакле «Лиззи Мак Кей» Юрия Завадского. Каждый раз, когда я выхожу на эту сцену, я о ней вспоминаю. Этот театр красивый и, как говорят, намоленный. Он пережил так много. Сейчас он наполняется духом «Современника».

«Современник» – театр острый, честный. Руководил им сначала Ефремов, потом за это дело взялась Галина Борисовна. Своей режиссурой она дала очень много мне лично. Она мне все прощает. И театр существует, конечно, в большой степени благодаря тому, как она его содержит и кто здесь играет. В «Современнике» я проработал 48 лет, и это мой любимый театр.
 

Далее речь пошла о поэзии, в которой, по словам Валентина Иосифовича, люди сегодня нуждаются особенно:
 

– Я старый человек, но не считаю себя старым, потому что у меня есть энергия писать стихи, – сказал Гафт. – Каждому стихотворению нужно уделить внимание – больше или меньше. Оно проживается, как и любая роль. Почти никто не умеет этого делать, но когда это выходит, как учил Константин Сергеевич [Станиславский], человек обречен на большой успех. И как приятно самому понимать, что ты не просто произносишь слова, а делаешь что-то такое… Очень жаль, что к старости многие вещи приходится заканчивать, но я еще не заканчиваю.
 
Многие стихи Валентина Гафта посвящены его партнерам по сцене и кино. На вечере артист представил некоторые из этих стихотворных «портретов»:
 
– С Андрюшей Мироновым я играл спектакль «Женитьба Фигаро». Говорят, успешно. Мы с ним приходили на репетиции на час раньше, у него не выходил последний монолог. К тому моменту он уже снялся в картине «Бриллиантовая рука». Спустя два десятка лет он умер на сцене, не договорив этого монолога. И я написал стихотворение его памяти. Это грустные стихи, но в них есть то, что я чувствую, и мне не стыдно их читать:
 

Отмеченный Всевышним, он все мог.
И верил, и любил играя.
Но смерть и Фигаро сшибает с ног,
И самый важный монолог,
И жизнь на сцене отбирает.
Но знай, Андрей, что «Фигаро»
Не будет никогда старо,
Его еще мы вместе доиграем.
Где встретимся? Пока не знаю,
В слезах бумага и перо. 
 

Стихами «Он жил с азартом дуэлянта…» Гафт вспомнил Юрия Любимова, стихотворением «Гамлет» – Владимира Высоцкого. Не обошлось и без дружеских эпиграмм, традиционно украшающих выступления артиста:
 
– Быть эпиграммистом страшно. Потому что все говорят: «А сам-то! Посмотрел бы на себя». Я не хочу сказать ни о ком ничего плохого – все они (герои эпиграмм – «Т») мои товарищи. Но иногда я что-то пишу.
 
Эпиграммы я начал сочинять случайно. Сижу как-то в гримуборной. Справа от меня – Валечка Никулин, слева –  Олег Даль. Теперь их нет. В то время когда я пришел в театр «Современник», Валька Никулин играл в спектакле «Валентин и Валентина». Вообще, то, что происходит в жизни артиста, обязательно сказывается на работе. У Вали тогда что-то происходило, что-то у него болело внутри, [поэтому] он говорил четко, а больше молчал. Потрясающе. Меня настолько поразило, как он играл, что я оставил ему на столе записочку:
 

Ты так сегодня о любви сказал,
Что забеременел весь зал.
 

Эпиграммы Гафт посвятил Михаилу Козакову, Ие Саввиной, Любови Полищук, Людмиле Гурченко...
 
– С Гурченко я снимался у Рязанова в картине «Старые клячи». Люся – это не просто дар божий, это действительно свет, который остается в жизни. Казалось бы, она должна была все время говорить – молчит. Потрясающе спокойная, тихая, неслышная. Люсе писать опасно, но я написал:
 

Недолго ждать пришлось ей свой счастливый случай,
Ночь карнавальная явилась тут как тут.
Была она везучей, невезучей –
Все в Люсе есть, но без пяти минут.
 

Отдельной строкой прозвучали воспоминания о Фаине Раневской:
 
– Великая актриса Раневская. Однажды после спектакля к ней зашел Кваша, чтобы поздравить. Стучит. «Кто это? –  Кваша. – Подождите, Кваша, я накину кофточку, чтобы вас не стошнило».
 
Фаина Георгиевна любила крепкое словцо. На эту тему высказался и Валентин Иосифович:
 

– Для меня мат – это когда по улице идут 12-летние девочки и все время ругаются. Вот это ужасно. Но когда ты читаешь великую русскую литературу, понимаешь, что русский язык – редчайший. Он имеет такой матерный состав! Сам звук, сама энергия, которая вложена в эти слова, необыкновенны. Поэтому когда мат звучит у талантливого человека, он не режет ухо. Это мы принимаем. Но это бывает нечасто.
 

Завершился вечер философской лирикой. Все стихи Валентин Иосифович читал по памяти, несмотря на то, что у него в руках все время был сборник:
 
 – Я два месяца назад встречался с Далай-ламой. Он со мной говорил 45 минут. Я горжусь этим и только сейчас начинаю слышать его, понимать и переводить на близкий себе язык. Он меня целовал, обнимал и дал какие-то силы. Сейчас много работы, всякие дела – силы тратятся. Но он их дал. Он сказал интересную вещь: «Я бы хотел сейчас находиться в вашей стране. У меня есть важное слово для России». А вообще, мы с ним разговаривали для души. Это загадочная вещь – душа. Она у меня присутствует во многих вещах. Ну, например:
 

Не знают прошлого потомки.
Не знали будущего предки.
Душа чужая -- как потемки.
Своя душа -- как птица в клетке.
 
Мы одинокие обломки.
Чьи мы потомки? Чьи мы предки?
Мы как оборванная пленка.
Мы как обрубленные ветки.
 
На пьесу наша жизнь похожа.
Мир – театр, занавес – туман.
Мы – люди. Нам всего дороже
Нас возвышающий обман.
 
Идем по призрачным дорогам,
Играем в прятки с давних пор.
Чтоб так играть, какой же с Богом
Мы заключили договор?
 
Заняв у вечности мгновенье,
Мы доживаем не спеша.
И после долгого терпенья
Из нас как Божий знак спасенья,
Как выстрел вырвется Душа.
 

teatral-online.ru

© В МИРЕ ТЕАТРА

Оставьте комментарий к этой записи ↓

Ваше имя *

Ваш email *

Ваш сайт

Ваш отзыв *

* Обязательные для заполнения поля
Внимание: все отзывы проходят модерацию.