В Мире Театра!

Валерий Фокин поставил Достоевского в Будапеште. «Люди – порождение крокодилов»

Александринский театр и Национальный театр Будапешта в этом сезоне обменялись постановками худруков. Оба взяли тексты Федора Михайловича Достоевского. Атилла Виднянский поставил в Александринке пятичасовое медитативное «Преступление и наказание», а Валерий Фокин – представил на сцене Национального театра – свою фантасмагорическую интерпретацию рассказа Достоевского – «Крокодил».

В своем «Дневнике писателя» Достоевский назвал рассказ «Крокодил» – «литературной шалостью, родившейся из желания написать что-то вроде фантастической сказки, вроде повести Гоголя «Нос». Рассказ, опубликованный во втором номере журнала «Эпоха» за 1865 год, вызвал бурю в печати. Задетыми себя ощутили все: нигилисты из «Русского слова», экономисты из «Современника», консерваторы из «Русского вестника»... Все мученики партийных кланов, так или иначе, чувствовали себя задетыми язвительной пародией на «предрассудки» любимой мысли, доносящейся аккурат из крокодилова брюха.

Инакомыслие издавна считалось в России грехом пострашнее любого другого, и Достоевскому было не привыкать к нападкам справа, и слева. Но в этом случае в ход пошли уж совсем грязные средства. Главный редактор высмеянной в рассказе газеты «Голос» Андрей Краевский обвинил автора не много не мало – в насмешках над осужденным и сосланным в Сибирь Николаем Чернышевским. Краевский намекал, что проглоченный крокодилом и вещающий из его брюха Иван Матвеевич – карикатура на автора «Что делать?», а профурсетка-жена Ивана Матвеевича – шарж на Ольгу Чернышевскую.

Обвинение было тем более подлым, что для опровержения требовалось публично высказать сочувствие и солидарность политическому ссыльному. Что Достоевский, не побоявшись последствий, и сделал при первой представившейся возможности.
Прерванный на полуслове рассказ продолжения в творчестве писателя не получил, чего нельзя сказать о мировой литературе.

В своем грандиозном эссе о Достоевском Иосиф Бродский справедливо назвал его единственным прямым литературным наследником Андрея Платонова. Однако можно добавить, что побочных наследников у Достоевского – куда больше. Остроумные догадки связывают его с обэриутами (прямо вышедшими из виршей Лебядкина «Жил на свете таракан, таракан из детства»). Да и драматургия абсурда явно была облучена автором «Крокодила».

Характерно, что главный специалист нашего театра по Гоголю – Валерий Фокин в своей постановке раскрыл не столько Достоевского – наследника «Носа», сколько Достоевского – предтечу Ионеско.

«Крокодилизация» общества (по симптомам неотличимая от «оносороживания») стала главной темой будапештской постановки.

Сценограф Семен Пастух выстроил на сцене фантастический куб со скользящими стенами-панелями. У одной стены этого зазеркалья лежит крокодилий хвост, у другой – голова чудовища.  Гигантская видеопроекция на задней стенке позволяет наблюдать все подробности погружения героя в крокодильи недра, его барахтание среди кишок.

В зеркальных квадратах стен фигуры актеров дробятся и умножаются до бесконечности. Вот Иван Матвеевич танцует со своей женой перед входом в Пассаж. И мы видим десятки фигур танцевальных па. Вот надменный хозяин крокодила категорически отказывается вспороть брюхо кормильцу, и его зеленые штаны дробятся в зеркалах, убегая в бесконечность. Вот Иван Матвеевич – Лайош Отто Хорват, осознавший в крокодиле разом все права и обязанности человека и гражданина, – выплясывает перед жаждущей толпой корреспондентов. И сотни фигурок «нового гуру» бегут по квадратным экранам.

Мечты героя Достоевского оживают на сцене. Толпы жаждущих «крокодильей» мудрости атакуют пассаж. Знакомая толпа, вооруженная палками для селфи, фоткается с его женой, с хозяином Пассажа, с другом дома. Дикторы телевидения ведут передачи о сенсационном мудреце из крокодила. Консерваторы предостерегают, об опасности ссоры с Германией (да и всей ЕС) из-за одного гражданина, оказавшегося, так сказать, «нарушителем границ» чужой собственности. Желтая пресса пишет о новых возможностях гастрономии (гурман из высшего общества сожрал крокодила целиком!), – и видит в этом новые возможности отечественной промышленности. Наконец, прогрессисты сетуют как отстали мы от Европы! Вот угонямся за ней, угоняемся, а отдельные ретрограды мучают животных! Как же тяжко пришлось крокодилу, отягченному в своем желудке целой тушей нашего соотечественника!

Все так смешно и узнаваемо, что зал реагирует на текст с живой радостью абсолютного узнавания «злобы дня».
Валерий Фокин, как мало кто, умеет извлекать из классического текста метафоры дня сегодняшнего. Вся маэстрия «Крокодила» только заостряет и оттеняет клубящуюся злободневность ежедневной крокодилизации знакомого мира.

Домысленный режиссером финал -  материализация мечты Ивана Матвеевича о салоне для «обращенных».  Над сценой взлетает огромный муляж крокодила. В магическом квадрате — крокодильи статуи из папье-маше. Гости с золотистыми крокодильими головами заполняют пространство, дробятся и отражаются в зеркалах.

Финальное танго крокодилов – возможно, одна из самых сильных метафор дня сегодняшнего, которую дала современная сцена. Теперь вглядываясь в массовку телевизора или фейсбука, – в любую стаю сплоченных в партию граждан, – буду мысленно одевать крокодильи маски- морды. Крокодилизация цивилизации – это штука пострашнее всех вирусов, коррупционных войн и идеологической розни.

teatral-online.ru

© В МИРЕ ТЕАТРА

Оставьте комментарий к этой записи ↓

Ваше имя *

Ваш email *

Ваш сайт

Ваш отзыв *

* Обязательные для заполнения поля
Внимание: все отзывы проходят модерацию. Нажав кнопку "отправить", вы даете согласие на обработку своих персональных данных.