В Мире Театра!

Валерий Фокин: «В Японии совершенно другие артисты»

«Худрук Александринского театра Валерий Фокин провел мастер-класс по основам профессии. Приводим вторую часть разговора, в которой Валерий Владимирович рассказал, как работает с артистами.
 
– Ваш идеальный актер – какой он?
– Тот, который одинаково уверенно работает и во внутренней, и во внешней технике. Он способен сыграть на крупном плане, в то же время хорошо двигается, и это сочетается органично. Он может остро  существовать в любой форме. В моей жизни были такие артисты. Например, Константин Райкин, Женя Миронов. Но такое бывает редко.

– Что вы делаете, чтобы актеры видели и слышали друг друга?
– Держать живую связь с партнером – самое сложное, что может быть в театре. Особенно когда спектакль играется далеко не в первый раз. Включается режим автопилота. И тут есть большая опасность. Если на сцене случается форс-мажор (артист не вышел на реплику, сказал не то), заданный штамповочный ритм сразу сбивается. Потом, сегодня актеры овладели сериальной органикой, зачастую внутри у них пусто. Нет настоящего проживания. А актерский труд, как и режиссерский, невозможен без внутренней траты. Какие здесь могут быть советы? Думаю, нужно напоминать артистам об этой проблеме. Ну, и делать этюды, упражнения.

Когда я был главным режиссером Театра Ермоловой, там работал замечательный артист Всеволод Якут. Известный, народный… Однажды я случайно зашел к нему в гримерку часа за два до спектакля. Смотрю, он делает какой-то этюд на память физических действий. Что-то «пришивает», что-то «перекладывает». Я обомлел. «Всеволод Семенович, зачем вы это делаете?». Он немного смутился: «Ну, знаете, меня это как-то концентрирует». Хотя чего ему было концентрироваться: публика рукоплескала, едва он выходил на сцену.

– Если актер спорит, это хорошо или плохо?
– Вообще-то, актер имеет полное право спорить. Другое дело, что возражения иногда носят оборонительный характер. Если спор творческий, если он не является демагогией или защитой, продиктованной страхами, то ничего плохого в нем нет. Главное, чтобы он не перерастал в хронический. И любую версию лучше всего проверять на площадке. Если артист говорит, что не согласен, пусть выйдет и покажет свой вариант. Не думаю, что режиссер упрется – таких идиотов нет. В конце концов, каждый хочет, чтобы у него получился спектакль.

Бывает, что человек тебе не близок и не симпатичен, но он хороший артист. И ты назначаешь его на роль. Заранее понимая, сколько крови он выпьет у тебя на репетициях. Думаешь: ну, отдам… Что делать, если лучше него эту роль не сыграет никто в труппе.


– Как снять артиста с роли?
– Одно дело, если он саботирует и не хочет с тобой работать. Тогда легче. Другое дело, если он старается, но у него не выходит. Нет в его индивидуальности тех «клавиш», которые тебе нужны. Это очень болезненный и драматичный момент. Ты страдаешь, потому что его неудача – результат твоей ошибки, это же ты его назначил, значит, ты виноват. Морально это очень тяжело, особенно если артист не из великих – он тебе даже ответить ничем не может. Это крупная фигура пойдет к директору, напишет письмо в СТД… Чтобы себя обезопасить, в распределениях пишут: проба. Тогда сохраняется шанс сделать шаг назад.

– Вы ставили спектакли за границей. Есть ли разница между российскими и зарубежными актерами?
Конечно, есть. Они говорят на другом языке. Читали другие книжки в детстве. У них другое мышление, другая школа. Трудность работы за рубежом в том, что ты должен, с одной стороны, не предать себя и поставить свой спектакль, а с другой, поставить их спектакль. За шесть недель ты должен почувствовать, кто они, в чем их сила. Хорошо бы еще понять это в контексте театра (куда он движется, какова его репертуарная политика) и в контексте страны и ее театральной культуры. Если ты подходишь к работе серьезно, как к творческому экзамену, если для тебя это вызов, испытание, ты должен знать очень много.

Я работал в Японии, там совершенно другие артисты. Нельзя сказать, что они неэмоциональны – они очень эмоциональны, просто могут долго-долго держать взрыв внутри себя. Потом взорваться. Это другая техника. Болгарская школа, напротив, очень близка нашей. Финны – неплохие ребята, но если на них наехать, у них каменеет лицо, и они замыкаются. Бьешься, бьешься – закрыто. Молчат. Такой характер. Это нормально, каждая нация имеет свои особенности.


Любые вызовы, в том числе и зарубежная работа, это хороший опыт для режиссера. Он заставляет концентрироваться и быть художественно гибким. Испытания – это важно. Режиссер не может состояться, если не ошибался. Другое дело, что нужно анализировать свои ошибки. А с другой стороны, режиссер должен иметь на них право.

teatral-online.ru

© В МИРЕ ТЕАТРА

Оставьте комментарий к этой записи ↓

Ваше имя *

Ваш email *

Ваш сайт

Ваш отзыв *

* Обязательные для заполнения поля
Внимание: все отзывы проходят модерацию. Нажав кнопку "отправить", вы даете согласие на обработку своих персональных данных.