В Мире Театра!

Вера Бабичева: «Мы хотим, чтобы чиновники нас услышали»

В октябре постановка Сергея Голомазова «Особые люди» приняла участие в фестивале в латвийском городе Кулдига. Благотворительный спектакль, родившийся в Творческом объединении мастерских (ТОМ) Голомазова, сыграли в Лютеранском соборе святой Анны перед алтарем. В ноябре спектакль будет показан на фестивале JULA, организатором которого выступает объединение русскоговорящей молодежи Германии JunOst. Сборы от продажи билетов отправят в Россию, в Центр лечебной педагогики, занимающийся реабилитацией детей с особенностями развития.
 
Актриса Театра на Малой Бронной Вера Бабичева, играющая в этой постановке, рассказала «Театралу» о том, как живут родители, чьи дети получили диагноз «аутизм», и чем им помогает театр. 
 
Документальная история 
 
 Вера Ивановна, в спектакле «Особые люди» нет ни одной вымышленной истории. Как удалось собрать документальные материалы? 
 
– Все началось с того, что ребята из ТОМа посетили Центр лечебной педагогики и своими глазами увидели его подопечных. После этого мы стали искать информацию – изучать социальные сети и форумы, общаться с родителями особенных детей, собирать их дневники и письма… Вместе с драматургом Александром Игнашовым был создан текст, отредактированный Артемием Николаевым. Затем пришел Сергей Голомазов, впоследствии ставший режиссером-постановщиком спектакля. Он погрузился в материал, на целый день ушел в Центр лечебной педагогики, вернулся с перевернутым лицом, неделю о чем-то думал, а потом за десять дней создал то, что получилось. Было ясно, что эту тему нужно открывать документальным, но никак не сентиментальным ключом. Спектакль идет чуть больше часа. Дольше просто не выдержать ни зрителям, ни нам. В основе нашей постановки только подлинные истории и герои.
 

 У вашего персонажа тоже есть прототип?
 
– Я играю работника фонда, которая считает, что единственный способ помочь российским детям – отправить их в патронатные семьи за границу, где очень высок спрос на усыновление. Я была уверена, что этот образ вымышленный, оказалось, нет – эта женщина существует, и она приходила к нам на спектакль.
 
 Насколько я знаю, к вам часто приходят и мамы особенных детей. Вообще «Особые люди» не столько о детях, сколько о родителях. Почему? 
 
– Есть множество замечательных спектаклей, посвященных людям с ограниченными возможностями, но спектакля о родителях до сих пор не было нигде. Между тем именно родители, а чаще одна мама, принимают на себя удар, когда ребенку ставят тяжелый диагноз. От того, что родители сделают для ребенка, зависит вся его дальнейшая жизнь и, в конце концов, жизнь общества.

В «Особых людях» мы рассказываем истории трех семей. Первая семья находит деньги, чтобы лечить ребенка за границей, вторая распадается, и мама, оставшись одна, не видит иного выхода, как отдать ребенка на усыновление в другую страну. Третья мама, чей ребенок получил диагноз ДЦП, становится профессионалом специального центра и помогает своему ребенку и другим детям выжить в России.
 
«В России не существует взрослых аутистов» 
 
 Что в нашей стране означает диагноз «расстройство аутистического спектра»? 
 
– Когда аутисту исполняется 18 лет, он автоматически получает диагноз «шизофрения». Дальше у него только одна дорога – лечебница. В России не существует взрослых аутистов. Вдумайтесь, что значат эти слова. За границей у этих детей есть шанс вести нормальную жизнь.
 
 Там такие хорошие условия? 
 
– Дело не в условиях. Дело в том, что в этих странах, в частности в Израиле, работают государственные программы. В России волонтеры занимаются с детьми по зову сердца, но этих специалистов не так много, как требуется, и у них нет государственной поддержки. Лечение в частных центрах стоит немалых денег. В странах Европы, в Израиле к каждому такому ребенку ежедневно приходит специалист и занимается с ним по два с половиной часа. Под государственную программу выделяются серьезные суммы, а диагноз «шизофрения» не раздается направо и налево. Аутизм – это не шизофрения. Аутизм – это особенность развития, это способ существования.
 

 В России хотя бы какие-то сдвиги наметились в этом направлении? 
 
– Еще несколько лет назад мы даже не слышали слова «аутист». Теперь о них хотя бы заговорили. Конечно, это даже не капля в море, но на фоне всеобщего замалчивания проблемы кажется прорывом. Тема помощи людям с особенностями стала как будто «модной». Может, это и хорошо. Возможно, так мы сдвинемся с мертвой точки.
 
«Издеваясь над другим, ты разрушаешь себя»  
 
 Но разница в восприятии особенных людей в нашем обществе и на Западе до сих пор огромна.  
 
– В этом смысле мало что изменилось с советских времен. Однажды я оказалась на семейном обеде в США. Туда пришел папа с девочкой. Мне нелегко было на нее смотреть, но окружающие как будто не замечали ее особенностей. Во дворе дома был пруд, эту девочку посадили в лодочку, катали, развлекали, она хохотала… Единственным человеком, который на нее смотрел, была я – приехавшая из «совка». Пресловутая толерантность крайне важна. И нам до нее еще очень далеко.  
 
 И как нам приблизиться к такому мировоззрению? 
 
– Многие до сих пор сопротивляются, но в последние годы в некоторых школах появились инклюзивные классы, где рядом с «обычными» детьми учатся особенные. И это оказывает огромное влияние на «обычных» детей. Если с ранних лет ребенок научится понимать, что каждая живая душа пришла в этот мир не случайно, он вырастет душевно здоровым. До ребенка нужно донести: издеваясь над другим, ты разрушаешь себя. И родителям здоровых детей следует принять такой подход – ради своих же детей.
 
В вашем мироощущении что-то изменилось с появлением «Особых людей»? 
 
 За время спектакля у нас появилось множество друзей среди мам. Теперь наша команда находится с ними в постоянной переписке, и с каждым письмом, все больше погружаясь в тему, мы все лучше понимаем, что жить как раньше нельзя. Недавно в автобусе я услышала объявление: «Уступайте места инвалидам, людям пожилого возраста, пассажирам с детьми и беременным женщинам». Да люди с ограниченными возможностями в этот автобус даже не войдут. Я чемодан на колесах не могу в него затащить, не то что въехать на коляске… Раньше я не замечала этого, а теперь вижу очень ясно. За время спектакля все мы стали немножко другими.
 
«Я знаю, что со мной, а они – нет» 
 
–Следует ли родителям стремиться, чтобы их особенных дети стали «такими как все»? 
 
– Наверное, такими как все, они не станут никогда. Возможно, это и не нужно, потому что в некоторых вещах они нас, «обычных», многократно превосходят. Порой они говорят поразительные вещи. Недавно мальчик-аутист написал на своей странице в социальной сети: «Мне очень жалко маму и папу. Я ведь знаю, что со мной, а они нет»…
С другой девочкой я дружу в фейсбуке. Мама ее бросила. И она писала о том, как звонила маме, но та ответила, что не желает ее видеть. Но как она любит маму! И как она хочет, чтобы мама ее простила за то, что она такая!
Эти дети рождаются с мудростью сердца, с той мудростью, которая к нам приходит в конце жизни, когда мы все сделали и все потеряли. А они учат нас любить без амбиций, без условий – не потому что красивый, здоровый, богатый… Просто любить. И нас они любят, какими бы мы ни были.
 

«Дозваться невозможно» 
 
– Возвращаясь к разговору о государстве. В вашей постановке есть чиновник, который решает – выдать деньги на лечение ребенка или отказать. Кто-нибудь из госслужащих видел этого героя? 
 
– Больше года мы играем этот спектакль, и каждый раз я приглашаю в театр людей, от которых многое зависит. Мы пишем им красивые письма. Несколько раз я сама относила билеты. Трижды мы приглашали уполномоченного по правам ребенка - и ни разу не дождались. Правда, после того, как о нас рассказала Ирина Ясина (правозащитник, в 2008-2011 годах член президентского совета по развитию институтов гражданского общества и правам человека. – «Т»), в правительстве в едином порыве воодушевления обещали, что придут всем составом во главе с зампредседателя. Прошло полгода. Нет, никто не пришел.
Мы же ничего не просим. Мы просто хотим, чтобы они нас услышали – слова, не придуманные драматургом, а написанные родителями, которые живут с этим каждый день. И тогда, может быть, когда-нибудь… Нет. Дозваться невозможно… Но мы по-прежнему надеемся.
 
 В то же время зритель оказался невероятно отзывчив. Есть ли, по вашим ощущениям, у сегодняшней публики потребность в постановках о людях с ограниченными возможностями? 
 
– У нас был только один спектакль «Особые люди», на который пришло ровно столько людей, сколько мест в зале, – обычно мы ставим два-три ряда дополнительных стульев. Однажды играли просто на пятачке. Несмотря на то, что конкуренция в Москве огромная. Это говорит о том, что есть множество людей, которые хотят от театра не развлечений. Это прекрасно, потому что театр всегда был местом, где можно было увидеть и услышать то, о чем больше нигде не говорили. Если хоть кому-нибудь в зале наша постановка поможет справиться и пережить или посмотреть на некоторые вещи иначе, значит, мы выходим к людям не зря. 

teatral-online.ru

© В МИРЕ ТЕАТРА

Оставьте комментарий к этой записи ↓

Ваше имя *

Ваш email *

Ваш сайт

Ваш отзыв *

* Обязательные для заполнения поля
Внимание: все отзывы проходят модерацию. Нажав кнопку "отправить", вы даете согласие на обработку своих персональных данных.