В Мире Театра!

Уроки мастера. Владимиру Иванову – 70

В воскресенье, 12 ноября, профессор Щукинского театрального училища, режиссер Владимир Иванов отмечает юбилей. Специально к этому событию «Театрал» попросил лишь некоторых его учеников (полный список именитых воспитанников потянул бы на целую книгу) поделиться секретами мастерства педагога.
 
Мария Аронова:
– Когда я училась на четвертом курсе, у нас готовился спектакль «Дорогая моя эстрада», где мы показывали разные номера. Но был один такой общий номер, где большинство ребят играли фанатов, то есть выступали в роли обычной массовки. Я понимала, что мне среди них уже не место, поскольку я к тому времени родила ребенка, была принята в Театр Вахтангова, получала повышенную стипендию и стала лауреатом премии Станиславского… В общем, жизнь удалась!  

Однажды Иванов очень внимательно на меня посмотрел и спросил: «Студентка Аронова, вы еще продолжаете учиться на моем курсе?» Я удивилась: «А что вы имеете в виду?» – «Идите, пожалуйста, в массовку поработайте!»

А потом он имел со мной такой долгий и такой жесткий разговор, который я запомнила на всю жизнь. Он объяснил, в чем опасность звездной болезни, обнаружил ее симптомы.
Поэтому, когда боженька дарит тебе таких педагогов – это фантастический лотерейный билет! Я не устану об этом говорить, что я в своем возрасте, при двух детях, будучи уже бабкой, встаю, когда он входит ко мне в гримерку. Он продолжает оставаться для меня учителем.


 
Александр Олешко:
– Владимир Владимирович Иванов для меня не просто мастер, художественный руководитель, режиссер, педагог. Это тот человек, который своим мастерством, своей любовью, своей энергией, вообще, своим появлением в моей жизни поделил ее на периоды до встречи с Ивановым и после. И буквально каждый день я вспоминаю то, что он нам говорил. И каждый день я становлюсь еще больше его студентом...

Счастлив, что наше творческое и человеческое общение продолжается. Он очень много мне дал, я бесконечно ему благодарен. Например, он сделал мне прививку особого вкуса – и художественного, и нравственного. На многие вещи я смотрю теперь через призму его взгляда, который совпадает с моим.
Я желаю Владимиру Владимировичу очень много здоровья, энергии, творческих идей, сподвижников. Пускай все в его жизни будет комфортно и, по возможности, радостно. От всей души поздравляю и благодарю за то многое, чем он со мной поделился.


 
Анна Дубровская:
– У нас на курсе процентов девяносто ребят были иногородние. Поступали мы 1990 году, время голодное, и никогда не забуду, как Владимир Владимирович на групповом занятии по актерскому мастерству, что-то нам объясняя, как бы невзначай пускал по кругу баночку с витаминами. Он заменял нам родителей.
Однажды я подошла к нему и сказала: «Владимир Владимирович, мне надо на три дня уехать к маме в Минск, дайте, пожалуйста, денег на билет!» И он, не задумываясь, достал кошелек протянул деньги и даже не поинтересовался, через сколько дней я верну.

А на втором курсе вышло так, что у меня родился ребенок (а до этого у Марии Ароновой родился сын). И Владимир Владимирович сделал всё возможное для того, чтобы моя учеба продолжалась и мне было максимально комфортно. Он создал удивительную обстановку, которая позволяла не брать академический отпуск и совмещать столь ответственное дело с учебой. Насколько я знаю, в театральной среде такие примеры – редкость.


 
Кирилл Рубцов:
– Владимир Иванов для меня не просто учитель. Это человек, которому я обязан всем тем, что имею сейчас. Он не побоялся взять меня на курс, хотя мне было 27 лет. Стал моим крестным отцом…

Не так давно мы выпустили спектакль, в котором, увы, я больше не участвую, поскольку по присущему мне желанию всё и везде успеть единственный раз в жизни опоздал на репетицию на полтора часа. В ответ на это Владимир Владимирович, самый добрый, но очень принципиальный человек сказал, что больше я не буду играть в этой постановке.

Урок? Конечно. Но я знаю, что это человек, который ни на минуту обо мне не забывает, любит и верит в меня. Я хочу сказать спасибо В.В. за то, что он может вовремя отрезвить тебя. Ведь в нашей профессии невозможно быть одной ногой: либо ты целиком ей отдаешься, либо не надо ей заниматься совсем. И я счастлив, что спустя почти 10 лет после выпуска из института, он всегда рядом и не перестает нас учить тому, ради чего мы пришли на этот свет.


 
Валерий Ушаков:
– Владимир Иванов учитель от Бога и потому он из всего извлекает урок. Не знаю у кого как, но у меня в каждом творческом возрасте всплывает очередной завет Иванова и я думаю: черт, учитель же об этом говорил, почему я его не понял?

В последнее время мне все чаще вспоминается неудачный прогон нашего дипломного спектакля, на котором Владимир Владимирович сказал такую вещь. Артистов много. И все артисты обученные. А хороших артистов еще больше. Так вот единственное, чем вы можете выгодно отличаться от остальных и смотреться на их фоне – это желанием выходить на сцену. Выигрывает тот, у кого горят глаза, кто это делает с жадностью, с любовью, иначе ничего не получится. Иными словами, выгодно отличаться от остальных ты можешь своим желанием выходить на сцену.


 
Павел Сафонов:
–  В начале первого курса Владимир Владимирович дал нам задание сделать небольшие работы на тему, как мы понимаем профессию. И мы с приятелем сделали такой полукапустный номер, где в качестве оформления я большими разноцветными буквами написал слово «Театр» и повесил на вешалку. Сделал это интуитивно, ну, видимо, по аналогии с известной фразой, что театр начинается с вешалки.

На обсуждении Владимир Владимирович обратил на это внимание: «Знаете, сегодня был один момент, который в меня попал. Мне приятно, что это слово прозвучало. Видите, что написано на вешалке? Это то, где вы находитесь. То, к чему будете стремиться, то, чем мы занимаемся. Это вбирает в себя всё, что вы сегодня делали».

Речь была долгая, он рассуждал об особенностях профессии, но лично для меня это стало серьезным толчком к режиссерской профессии, подтолкнуло к дальнейшим «театральным фантазиям», поскольку столь опытный и авторитетный человек отметил придуманный мной ход. Я помню это до сих пор, и это, конечно, был случай, переменивший судьбу.


 
Артур Иванов:
– У нас был спектакль «Квартал Тортилья-флэт». Он выпускался, когда я учился на четвертом курсе, и там сложилась такая ситуация. Исполнитель главной роли Володя Вдовиченков отпросился на какие-то очень важные съемки и не мог присутствовать на финальном этапе репетиции. А репетиции проходили уже на сцене и ждать театр не мог, поскольку иначе сорвался бы выпуск спектакля.

В.В. подошел ко мне и прямо сказал, что «Артур, вы это играть не будете, но я хочу, чтобы вы это порепетировали. Для вас это будет сильно полезно».

Сказал откровенно, абсолютно без юмора и, в итоге, конечно, это дало мне колоссальный опыт... Вообще, такое ощущение, что В.В. внес меня в театр на ладошках. Я, будучи студентом, репетировал на большой сцене Театра Вахтангова с такими артистами, как Витя Добронравов, Леша Завьялов, Нонна Гришаева… Голова кружилась, поскольку обстановка все-таки непривычная.


Так получилось, что в один из дней Нонна Гришаева получила звание Заслуженной артистки. А мы как раз репетировали сцену, когда мой персонаж должен фамильярно хлопать ее по заднице. В.В. распорядился: «Ну, давайте». В итоге, я в страшном зажиме хлопаю Ноннку, Иванов расцветает в улыбке: «Ну вот и свершилось, вы только что хлопнули Заслуженную артистку России по заднице». А поскольку не все участники спектакля знали о награждении Нонны, то все, понятно, бросились ее поздравлять. И это тоже был урок какой-то особой театральности. Владимир Владимирович во всём выстраивает драматургию, за что я ему крайне признателен.


 
Игнат Акрачков:
– На третьем курсе мы делали эскиз спектакля «Идиот», которому, к сожалению, не удалось состояться. Владимир Владимирович решил взять 20-минутный отрывок: встречу Рогожина и Мышкина после вокзала. Там есть сцена, когда Рогожин приглашает Мышкина к себе домой, и Мышкин находит у него в книге нож, который предназначен Настасье Филипповне.

Репетировали мы сложно и мучительно. Понятно, что Достоевский – автор непростой, во-многом мистический даже. Такой русский Шекспир, как мне кажется, исследующий самые темные и страшные уголки человеческой души.

Сцена у нас никак не получалась, мы репетировали, мучились, ссорились с моим однокурсником Сережей Щегловым (его, к сожалению, уже нет в живых). Владимир Владимирович расстраивался. «Может быть, давайте отложим на неделю? Материал отлежится, вы созреете…»

В то время я жил в Подольске и каждый день около половины первого ночи возвращался домой. Мама готовила мне ужин, я быстро ел и ложился спать.

После неудачной сцены сквозь сон чувствую, что кто-то садится ко мне на кровать. Я про себя говорю: «Мамуль, подожди, еще 5 минут, мне так хочется спать». Но слышу вопрос: «Ну что, как играть будешь?» Я понимаю, что это не мама со мной разговаривает и начинаю, опять же сквозь сон, читать «Отче наш» (кстати, этой молитве Владимир Владимирович меня научил: говорит, что она всегда помогает).

Утром интересуюсь у мамы: «Ты вчера спрашивала, как играть будешь?» – «Нет, мы с тобой не разговаривали».

Тогда что это было? Сон, не сон? Приезжаю на репетицию – начинаю читать свой текст, но делаю это в совершенно новой манере – не так, как всегда. Владимир Владимирович говорит: «Игнат, что с вами?» – «Вы знаете, я хочу рассказать, что произошло…» И пересказал ему свое ночное видение. Иванов даже бровью не повел: «А что тут удивляться? Это сам Достоевский к вам приходил. Он часто приходит к тем, кто погружается в его произведения. Это уже не первый случай такой я слышу». – «Да вы что, серьезно?» – «Ну, значит, после этого всё должно получиться».


И действительно, мы выходим на сцену, начинаем этот сложнейший сюжет, и всё у нас получается. В результате буквально за неделю мы собрали спектакль и подготовились к показу. Он был достаточно успешным.

Когда мы играли премьеру, со мной произошла еще одна странная вещь, которую потом в театре больше никогда не повторилась. На в своем монологе, когда Мышкин находит нож и должен сказать Рогожину: «Да как же она не понимает, что идти за вас – это все равно, что в омут?» – я вдруг чувствую, что стою не на сцене, а на какой-то воздушной подушке, и у меня по ногам поднимается столб энергии, чего-то такого, что, помимо тебя, начинает тобой овладевать, и ты с этим не можешь ничего сделать. Оно сильнее тебя, оно помимо тебя существует. Оно владеет уже твоим речевым аппаратом, произносит текст. Ты как бы видишь себя со стороны и слышишь себя со стороны. И видишь даже мизансцену со стороны.

Меня это испугало. Поскольку ведь нужно держать концепцию отрывка, держать текст. В этот момент внутренний голос говорит: «Главное, только сейчас не впасть в какое-то состояние, когда ты не сможешь это все контролировать». Но контролировать в какой-то момент я перестал. Я не помню, как доиграл отрывок. В конце упал. Как мы все помним по произведению, у Мышкина происходит приступ эпилептического припадка. Я падаю на сцене, закрывается занавес, отрывок заканчивается, и не могу встать.

Бежит Владимир Владимирович, бежит наш курс, меня хватают, несут в гримерку. Меня трясет, текут слезы. Нашатырем меня приводят в чувства, прибегает доктор, спрашивает: «Что с вами случилось?» Я понять не могу: «Не знаю, что случилось». А Иванов поясняет: «Вы в обморок упали, мы вас подняли и принесли». – «У меня было ощущение, что вмешалась какая-то сила…» Это был единственный раз в жизни.

Потом мне сказала Елена Дунаева, что с артистами такое проникновение иногда случается. Это называется инсайт – такой перекос, когда артист уходит за грань психологического контроля между ролью и собой. И, возможно, поэтому в юном возрасте «Идиота» играть запретили.

Владимир Владимирович был для нас проводник. С первого курса он вызывал нас на индивидуальные беседы, старался к каждому найти подход. Он мог беседовать с нами часами, выясняя всякие подробности нашей жизни, семейной ситуации. И вообще, очень в это погружался. Он достаточно внимательный и чуткий человек. Он хорошо нас чувствовал и понимал, за что я ему бесконечно признателен.


 
Мария Бердинских:
– Когда я поступала в училище, пришла на прослушивание к Валентине Петровне Николаенко. Она послушала и сказала, что меня надо показать Иванову.

Я решила читать монолог Снегурочки Островского. И так хотелось поступить, что во время чтения я плакала – понимала, что поступление – это какая-то стена, которую еще надо пробить.

Владимир Владимирович говорит: «Ну всё, хватит, а то мы сейчас сами плакать начнем». Вызвал к себе, посадил напротив, говорит: «Откуда ты?» – «Из поселка Дороничи Кировской области». – «Кто у тебя мама?» – «Продавец-кассир». – «А папа?» – «Газоэлектросварщик». – «Ну вот и замечательно! Хорошо, я пропускаю тебя на конкурс».

Хотя, по-моему, я в третий тур не проходила, но Владимир Владимирович что-то во мне разглядел, несмотря на зажим, наивность и жуткий говор вятский.

Позже я узнала, что некоторые педагоги были против такого выбора: «А что вообще она будет играть? Она что, всю жизнь будет старух играть?» – говорили они Владимиру Владимировичу.
И действительно первая беседа у меня с ним была более чем откровенной: он сказал, что меня брать не хотели, но он поверил в меня и дает такой шанс. «Только для дальнейших успехов тебе надо работать в 10 раз больше, чем всем остальным. Вот и всё». И эти слова я помню до сих пор, несмотря на большие роли и плотную занятость в репертуаре.

Потом меня даже в пример ставили: «Вот, мы не верили в Бердинских, а у нее все получилось».

Владимир Владимирович уникальным качеством обладает: он позволяет каждому человеку раскрыться, найти себя.


На первых курсах мне все время хотелось каких-то аристократок играть – сидеть у камина и страдать. Но он говорил: «Бердинских, ну, что ты играешь? Ну, хватит! Ну, сыграй ты, что я тебя прошу: девочку какую-нибудь или мальчика, но главное – свой возраст. Ну, что-нибудь близкое тебе».

И после каждого показа у меня были долгие продолжительные беседы с Владимиром Владимировичем. Он фактически направлял меня, помогал найти свой путь, сочувствовал. Он видел мои страдания (у меня, кажется, ни одного плюса не было за все самостоятельные показы). И так продолжалось несколько лет, пока наконец к третьему курсу во мне что-то не щелкнуло: я смогла перестроиться, а на четвертом и вовсе вместе с Артуром Ивановым получила «Золотой лист» за «Белую акацию». Мне кажется только здесь, с этого дипломного спектакля и началась моя путь-дорожка. Сейчас я понимаю прекрасно, о чем говорил Владимир Владимирович – нужно сначала сыграть то, что близко тебе, а уже потом уходить в неизведанное...


 
«Театрал» поздравляет Владимира Владимировича с юбилеем! Желаем дальнейших творческих успехов, радости, счастья и новых побед!

teatral-online.ru

© В МИРЕ ТЕАТРА

Оставьте комментарий к этой записи ↓

Ваше имя *

Ваш email *

Ваш сайт

Ваш отзыв *

* Обязательные для заполнения поля
Внимание: все отзывы проходят модерацию. Нажав кнопку "отправить", вы даете согласие на обработку своих персональных данных.